Пламя Огнедола

Но в своих бедах повинны только они и никто больше! — оратор активно жестикулировал, потрясая зажатой в кулаке золотистой тряпицей. — Мы больше не будем молчать и следовать указкам правительства! Сегодня мы выказываем Совету Единства акт недоверия! Мы берем в собственные руки заботу о благополучии всякого человека, отвергнутого Зерном Церкви и магами! Так восстановим же справедливость и принесем пламя Светоча в угасающий Огнедол!

Рука проповедника замерла, указывая на небольшую булочную, жмущуюся к углу дома на краю площади.

Не смотря на свой неброский вид, она была знаменита на все Приречье своими рогаликами с фруктовой начинкой и овощными пирогами, которые бережливо заматывал в шуршащую бумагу пекарь-маг, пятнадцать лет назад оставивший работу по орошению полей. Таких как он, в продовольственной столице Огнедола было немало: утомленных изнурительным трудом на полях и решивших найти дело не связанное с укрощением стихий. Но еще больше в Приречье было неодаренных, вынужденных биться друг с другом за места, где не требовались магические умения. Здесь, как нигде в другом месте, был заметен разрыв в доходах магов и неодаренных — благодатная почва для разжигания розни.

Гневный дух толпы давно накалился добела и теперь, обретя цель, ринулся громить булочную. Ее хозяин лишил существенной части доходов многих пекарей в округе, тогда как мог и дальше работать на полях, и теперь должен был заплатить за это. Люди толкались, каждый норовя выплеснуть на запершегося мага и его булочную накопившуюся досаду, совсем не замечая тревожных окриков задних, заметивших подоспевшую на устроенный беспорядок стражу.

— Не стоит вмешиваться, — Лимус придержал Кирая за руку, когда тот двинулся было на площадь. Церковник не без напряжения наблюдал, как толпа редеет под натиском отрядов стражи. В воздух взвились водяные хлысты, а налетевший на площадь ветер взметнул пыль, швырнул ее в глаза протестующих. Послышался звон разбившегося стекла.

— Удостоверения у нас никто не подумает спросить, а без формы государственной стражи нас примут за возмущенных магов и все станет только хуже. Сами разберутся.

Кирай прислушался к словам друга, хоть все внутри него бунтовало против происходящего. На секунду задумавшись, он ужаснулся тому, что не знал, кому хотел бы помочь: страже, разгоняющей нарушителей закона, или людям, не ожидавшим от нее столь решительных действий и теперь разбегающихся кто куда.