Пламя Огнедола

— Мешери, я соберу их здесь, чтобы не разоряли Гнездо.

Старик кивнул, одним движением распустил пояс и сбросил халат, под которым оказался обтягивающий перламутровый костюм, и в мгновение ока растворился в воздухе.

Кирай выхватил пистолет и разрядил обойму в спустившихся слишком низко Потусторонних. Иглы со сжатым воздухом пробили шеи девяти тварей, взрывом оторвали разинувшие пасть головы. Падая на землю, обезглавленные тела били схваченными судорогой крыльями, а шеи извивались, заливали траву кровью.

Дернув рукой пустоту за спиной, Кирай вспомнил, что цинки с иглами и большой игольник остались на причале.

— Займись теми, что я собью! — Гериал выплюнул дурман-траву и вперился взглядом в кружащих в небе налетчиков.

Поднятое на уши Гнездо гудело от криков Потусторонних и разрезающих крылья порывов ветра.

На тренировочной площадке появилось трое человек, в руках которых было по пустотелому цилиндру, укутанному слабо мерцающими символами. Стоило магам навести оружие на цель и активировать спусковой механизм, как из цилиндров вырвались багровые лучи и прожгли угодивших под них Потусторонних насквозь, словно раскаленные иглы кожу.

Некоторые из налетчиков стали терять ориентацию в пространстве и бросаться к земле, ломая деревья и шеи.

— Кирай! — снова подал голос Гериал, когда одна из тварей кубарем прокатилась по траве и, мотая головой, встала на ноги.

Егерский нож сверкнул в руке. Подлетев к зверю, Кирай заскочил ему на спину, прежде чем зубастая пасть дотянулась бы до него. Лезвие впилось в основание шеи налетчика, а палец сдвинул рычаг на рукоятке, выпуская воздух.

С громким хлопком шею оторвало от судорожно дернувшегося туловища, залило церковника темной кровью.

Утерев рукавом глаза, он оглянулся в поисках следующего сбитого командиром, и нашел того в десятке метров, отчаянно грызущего собственное крыло. Увернувшись от удара лапой, Кирай вонзил нож в горло налетчика, но разряженное оружие не могло прорезать грубую плоть. Отскочив, он набросился на Потустороннего вновь и, проскользнув под шеей, схватил зверя за голову.

Крупица обожгла грудь, когда кулак Кирая обрушился на шею возле затылка, ломая позвонки. Вырвав застрявший в мышцах нож, он заткнул его за голень сапога.

— Не зевай! — на Кирая упала тень спикировавшего к нему налетчика, а голос Лимуса заставил обернуться навстречу брызнувшей на него крови. Кирай едва успел отпрыгнуть, чтобы не оказаться сбитым тварью, с исполосованным горлом зарывшейся клювом в землю.