Пламя Огнедола

Только двое стражей, больше похожие на безжизненные статуи, чем на людей, несли караул у арки.

— Не стой столбом, — Лимус хлопнул друга по плечу. — И голову свою здесь не забудь. Надеюсь, ты не додумался ей чего-нибудь наобещать. С нее станется лелеять надежду — только и делает, что в облаках витает.

Подталкиваемый Лимусом, Кирай ступил на парящую платформу. Глядя на остров кочевников, он больше не замечал так покорившей его зелени садов и белизны камня. Визит в Гнездо оставил после себя горькое послевкусие, подслащенное воспоминанием о веселье в васильковых глазах.

Этюд третий

1072 год, спустя 19 лет после Битвы Искупления

Фиро с угрюмым непониманием гадал, почему все проходящие мимо таращатся на него. Он тихо стоял в стороне и ничего не трогал, но взгляд каждого появляющегося поблизости мага неизменно утыкался в него. По просьбе отца он даже оделся в местный наряд, но все равно привлекал удручающее его внимание, словно вырядившаяся девица.

Вспомнив о блестящих проводках проигрывателя, тянущихся от наушников к спрятанной в складках одежды пластинке, Фиро понял причину любопытства жителей Гнезда.

— Ну и пусть, — сердито прошептал он себе под нос и только больше накрутил громкость.

Задрав голову вверх, он глядел на упирающуюся в небосвод башню дворца, на самой верхушке которой, в окружении каменных изваяний, проходило собрание Децемвирата.

Фиро устал ждать. Его мятущиеся мысли не находили успокоения в музыке, и палец нервно перелистывал записи, надеясь отыскать ту самую, которая даст прибежище измученному нетерпением сознанию.

Заметив отца, появившегося в широко распахнутых вратах дворца, Фиро спешно сорвал наушники с головы, едва не уронив проигрыватель на землю.

— Чего они хотели? — идя по аллее, отец почему-то все молчал, и, не выдержав, Фиро заговорил первым.

— Как и ожидалось, предложили место в Децемвирате.

Отросшие ниже лопаток волосы Люфира были собраны в тугой хвост.

Сжав в руке проигрыватель, Фиро посмотрел себе под ноги. Деревья вокруг, роняющие на землю лепестки белых соцветий, показались мальчику особенно омерзительными.

— И что ты ответил? — он смотрел в сторону, отвернувшись от отца.

— А сам как считаешь?

— Конечно же согласился! — Фиро не сразу выдавил из себя ответ, с трудом поборов вспыхнувшую в груди обиду.

Опешив, Люфир остановился. Вздохнув, он развернул пытающегося сохранить невозмутимый вид сына к себе лицом и сжал его плечи.

— Прости, что не проводил с тобой столько времени, сколько следовало бы.