«Против течения - 1»

Неужели судьба серохмарцев настолько всем безразлична? Что есть они, что нет – всё едино? С непонятной горечью Хадар вспоминал, какие надежды островитяне возлагали на рыжую лодочницу, когда просили её довести до руководства об убийстве своего вождя.

«Куда катится этот мир, если его населяют такие равнодушные людишки, занятые только своими мелкотравчатыми проблемами? – думал он. – Может и правильно, что всё катится в Тартарары? Пусть Азар будет окончательно уничтожен и на его месте родится новый мир – с людьми добрыми и светлыми…"

Вот только существуют ли такие в природе?

Глава 8.

В дверь деликатно постучали. Хадар вздрогнул, возвращаясь в реальность, в борьбу.

— Да, — крикнул он.

— Господин Хадар, это Бренн, — раздался из-за двери бодрый голос.

Бренн — личный секретарь Хадара или, как он сам себя называл, человек по связям с недовольной общественностью. Парень отлично подходил на эту должность: энергичный, коммуникабельный, неизменно доброжелательный, да и на рожицу смазлив. Казалось, ничто и никто на свете не может вызвать у него раздражения и уж тем более ярости.

Он был последним мокрозявом, появившемся в Азаре до Миры. Сам вызвал противника на турнир, победил и выбрал путь агента. А прослужив некоторое время, добился у Хадара аудиенции.

Старший агент принял его дома во время обеда.

...

Монк уже убрал посуду и приборы. Хадар закурил от свечи и рассеянно смотрел в окно, вспоминая как душевно он сегодня ночью покувыркался в постели с девчонками из Весёлого дома, когда слуга негромко напомнил:

— Господин, вас ожидают.

Хадар вспомнил, что, в самом деле, какой-то юноша просил у него аудиенции, и он передал через Монка, чтобы подождал. Первым порывом было послать просителя куда подальше. Пусть приходит завтра. Или послезавтра. Но затем Хадар передумал и решил, что будет сегодня вершить добро. Естественно, в разумных пределах.

— Пусть зайдёт, — сказал он слуге. — Ожидание должно быть вознаграждено.

Монк вышел и вскоре в кабинете появился юноша: смазливый блондин с мягкими, даже девичьими чертами лица и ясными голубыми глазами.

— Вода — жизнь! — сказал юноша приятным баритоном.

— У тебя есть время, пока не догорит папироса, чтобы сказать, зачем пришёл, — равнодушно обронил Хадар.

Они одновременно посмотрели на папиросу. Осталось на два пальца.

— Господин Хадар, я выбрал путь агента, но чувствую в себе другое призвание, — взволнованно заговорил юноша.