Волчий трон

На столе стояли холодные закуски, которые с удовольствием уминали, сидящие за столом сыновья и дочери аристократов, громко разговаривая между собой, специально нарушая дворцовый этикет. Я вздохнул и подал знак слугам, чтобы начали вносить горячие блюда, послышался смех и бодрое постукивание ложек и вилок.

Через некоторое время, все же удивление прошло и неторопливая обеденная трапеза продолжилась. Я даже успокоился, что на мою персону перестали обращать внимание и сам приступил к обеду. Но, такое благолепие не могло продолжаться вечно и ко мне с вопросом обратился молодой человек, сидящий слева от меня

- Ваше Высочество, вы так долго не выходили из своей опочивальни – сделав печальное лицо высказался тот – мы уж начали беспокоится за ваше здоровье?

- Граф Лирн, сын герцога Турна – тут же мысленно подсказал мне Лаолис.

Я знал всех значительных людей королевства, за четыре месяца хочешь, не хочешь вызубришь всех назубок у такого учителя, как Низамий. А с Лаолисом мы договорились, что тот меня будет мысленно подстраховывать и называть людей, обратившихся ко мне.

- Спасибо граф – поблагодарил я его – сейчас я вполне здоров!

- Как здоров? – тут же возразил сынок герцога – вы же почти четыре месяца не выходили из своих покоев? Мыуже начали беспокоится о вас, почему так долго? Ах, да вас же лечил жрец – тут же поправился тот, криво усмехнувшись.

За столом раздались смешки.

- Это он намекает, что у вас нет денег! – поспешил подсказать Лаолис, потому что мое лицо источало недоумение.

- Граф Лирн, вы что считаете Лаолиса, жреца Атеи златокрылой недостаточно квалифицированным специалистом?

- Нет, конечно же нет – согласился со мной граф и тут же его речь потекла словно мед, а выражение хищного торжества не покидало его лицони на миг – мы все знаем, что жрецы Атеи златокрылой всегда помогают *остро* нуждающимся – *остро*,тот подчеркнул интонациями и в зале опять послышался взрыв смехаи гнусное хихиканье.

- Ээ, Ваше Высочество…. – услышав в своей голове голос жреца, я его прервал, взмахом руки.

Тут уже я и сам сообразил на что намекает эта сволочь. Дело в том, что жрецы храма никогда не брали за свои труды деньги и они поступали, как самые настоящие целители, довольствовались только тем, что приносили им люди. Не могли отдариться только лишь нищие или совсем убогие. Вот на это и намекал этот гаденыш, сравнивая меня с калеками.

Я с трудом подавил желание воткнуть вилку в глаз этому наглецу.