Аспирра: таланты Мудреца

Нет, не та злобная дрянь, которая выгнала Луку из дома и натравила преследователей. Нет. Молодая Кейпа с блестящими от радости глазами. Та, что всегда была рада его видеть. Та, у которой солнце, таинственно поблескивая, рассыпалось золотом и путалось в длинных волосах. Ласковая и добрая, от которой всегда пахло весной. Любимая. Та, что при любом удобном случае могла взять его за руку или приобнять за плечи.

Но смерть Сиф изменила все.

Лука вдруг остановился и замер, устремив взгляд к зубцам крепостной стены замка Озана, где вновь на пике появилась чья-то отрубленная голова.

Неожиданное озарение буквально ослепило его своим блеском. Это было так же больно, как упасть лицом в землю, а потом подняться с окровавленными руками.

Он должен был убить ее. Кейпу. Но не из-за предательства или посланного наемника, а из-за того, что она сломала ему настоящее и будущее. Лишила всего своим лицемерием. В тот день, когда умерла Сиф, Кейпа взяла с него слово, что он никогда не оставит ее одну. И сама сделала это с ним.

Пронесшаяся мимо телега, скрипя и грохоча, подняла из-под колес облако пыли. Лука закашлялся и побрел дальше к порту, прижимая руку к лицу. Как потом оказалось, к причалам Алриха также можно было попасть другим путем, минуя крепостные стены. Ноги вели его к высоченной арке с железными решетками, которые поднимались раз в день после полудня всего на несколько часов. И чем ближе к арке подходил Лука, тем громче становились голоса работников порта, сливающиеся в гулкое эхо.

Оживление в гавани объясняло пустующую городскую площадь — здесь, у подножия замка, в его тени, собрались чуть ли не все жители Алриха: от торговок фруктами, одеждой и снастями до портовых работников и рыбаков. Лица многих мужчин, проходящих мимо, были нещадно потрепаны не то обжигающим солнцем, не то морскими ветрами. А иногда и тем и другим. Моряки, что с них взять? Их доле не позавидуешь.

Выйдя на длинный каменный причал, вдоль которого стояли пришвартованные торговые шхуны, Лука заметил знакомый силуэт — неудачливого наемника из Кадесса, который теперь горбатился на благо южного лорда в качестве разнорабочего, помогая разгружать новоприбывшие суда.

Неблагодарная работа, но куда деваться? Ему, как и Луке, также была предложена сделка, перед которой тот не смог устоять: либо смерть, либо рабство.

Рамада — так его звали — из-под сальных светлых волос глянул на Луку и едва заметно кивнул, пронося мимо него тяжелый ящик с апельсинами.