Аспирра: таланты Мудреца

— Втроем полезли на девчонку, воспользовавшись суматохой! Молодцы!

Глянув на меч, один кивнул другому:

— Кончай ее.

— Нет нужды, — фыркнул жирный южный боров. Говорил он так тихо, что из-за шторма я его почти не слышала. В руках он держал холщовую веревку — ту самую, что была моей единственной надеждой на спасение. — Один надрез, и даже Кальд ничего не узнает. Скажем, Бездна забрала девчонку с собой.

— Узнает! — огрызнулась я, выставив меч перед собой. С трудом удерживая равновесие, я понимала, что если оступлюсь, то сама налечу на острие.

Воин, увы, из меня никакой.

Надменная усмешка безобразно расползлась по южному лицу, будто громила сумел прочитать мои мысли.

— Да? И где твой Кальд сейчас?

Принято считать, что рядом всегда есть человек, готовый в любой момент броситься тебе на помощь. Может, таковых тут был целый корабль, но в тот миг, когда боцман стал перерезать веревку, мне показалось, что я здесь одна.

— Нет!

Все случилось быстро: под залп фальконетов и вспышку молнии Ранко спикировал с мачты, влетев в боцмана.

Какой при этом стоял визг! Южанин покачнулся и упал; двое других моряков поперли на меня с кинжалами, но тут же столкнулись с более сильным противником. Первого дружка боцмана, что был ближе к бортам, обняли белые соткавшиеся руки и утянули в шторм, приглушая его крик, а второго вдруг согнуло пополам, словно от невидимого удара. Стоило «Аспирре» оседлать волну и нырнуть с нее вниз, как моряк покатился кубарем к носу корабля, забрызгивая все вокруг кровью.

— Боцман встает! — закричал Ранко, вновь пролетая мимо на тросе; голос его был глухим из-за рева бури.

Обернулась — боцман уже успел подняться и грозно глядел на меня исподлобья. Секунда, и он понесся на меня, выставив вперед огромные ручищи. Тут «Аспирра» вновь подскочила на новой волне, и южанин, оступившись и по-звериному заорав, перевалился за борт. Удивительно, как веревка, удерживающая этого борова от падения, не лопнула под его весом.

Внутри меня что-то щелкнуло: быть может, ему стоит помочь?

Но тут я услышала крик, подобный гласу моего рассудка:

— Руби! Руби, пока он тебя не зарубил!

И руки, без сожаления, занесли меч над натянутой веревкой.

Губы растянулись в улыбке — не этой ли кары он мне сам желал?

Один удар, и веревка, щелкнув, лопнула. Но за воем шторма и глубинного рева моря я так и не услышала всплеска освобождения. Освобождения «Аспирры» от боцмана — бесполезного и мнительного куска дерьма.