Аспирра: таланты Мудреца

А потому однажды ночью решился на отчаянный поступок — убил одного из стражников, тем самым начав бунт, а затем в поднявшейся суматохе проник в палатку старика.

— И тебе пришлось с ним сразиться? С хозяином книги? — с сомнением уточнил Бритс. — Но ты же сам сказал, что он сильнее каждого из вас.

— А я разве с ним сражался? — Парень чуть улыбнулся уголками губ, но улыбка его быстро увяла. — Когда началась суматоха, он едва успел открыть глаза. Я прирезал его в собственной кровати так же просто, как свинью.

— Попытался убить рабов? — Кормарк подался вперед, нагнувшись к костру.

— Думаешь, это было правильное решение? — ответил Мар-Лез вопросом на вопрос с сомнением в голосе. — Я понимал, что они, как и я, заложники судьбы, но видел, как многие из них бросались в раскрытые железные объятия войны Мирного Неба. Им нравилось убивать. Нравилось сжигать людей заживо.

— Как я понимаю, некоторые выжили…

— Кто-то убежал, — кивнул пленник, — а другие кинулись за мной следом.

— Чтобы отобрать книгу и стать еще сильнее, — закончил за него Кормарк.

— Это не говоря еще про людей келлесинского ярмона, — нахмурился Мар-Лез. — Он до сих пор хочет себе армию пиромантов. Найдет книгу — пойдет войной. И потому уже шесть лет я скитаюсь по Северным, Западным и Южным землям, ни разу не ночуя в одном и том же месте.

— А зачем ты уничтожил равнины Геккаля?

— Я устал, — признал юноша. — Устал бежать. И решил отдать себя на милость духа Красной книги. Подумал, что хуже уже не будет, если Она возьмет меня за руку и поведет дальше, лишив памяти и рассудка. А потом я уж мало что помню… Только твою рожу и огонь, который тебя не сжигал. — В лице пленника промелькнуло что-то, похожее на грустную улыбку.

Только сейчас Кормарк увидел, что пареньку было не больше восемнадцати лет: чернила хорошо скрывали возраст.

— И почему ты вдруг осмелился обо всем рассказать?

На мгновение воцарилась тишина. Только поленья в огне потрескивали да сверчки трещали в траве.

— А есть ли у меня выбор? В Олмагане было так: пойман, — значит, мертв. Ну, а ты почему-то сохранил мне жизнь. Пока мы шли, я все думал, кто же ты такой.