Аспирра: таланты Мудреца

Нас стало слишком…

— Мало, — подытожила я и села на парапет полуюта, сложив на груди руки. Если и говорить, то не о том, что было с утра, а о том, что нас ожидало в таком далеком призрачном «завтра». — Не считая тех, кто умер на корабле при различных обстоятельствах… — Я запнулась, вспомнив о Фритхофе и Вацлаве. — Скольких забрала Бездна в шторм? Десятерых? Или больше?

— Я даже не знаю, что страшнее, — грустно ухмыльнулся новый капитан. — Что нас стало меньше или что в трюме солнце светит?

— Корабль, капитан! Алые паруса! — заорал с мачты Хвостатый.

И это, пожалуй, была самая плохая новость, которую можно было услышать.

Еще с утра я нашла в каюте Велемира подзорную трубу и присвоила ее себе. Медная, начищенная до блеска, радостно сияющая в солнечных лучах, она не принесла мне никакой радости, когда я узрела позади нас жуткий корабль с черными бортами и подранными бордовыми парусами. Потрепанный после недавнего шторма, тот быстро шел прямо на нас, уверенно держась на плаву.

Нос военного брига был исполнен в виде костлявой рыбы с острыми зубами, намекая, что все мы будем либо мертвы, либо съедены рыбами после встречи с ним. И если я могла рассмотреть военный корабль до мельчайших подробностей, значит, наши дела были куда хуже, чем я могла предположить.

Все прочие тревоги тут же ушли на второй план, а радость вытекла из меня, как из рассохшейся бочки.

— Они на абордаж идут!

— Заряжайте фальконеты! — тут же заорал Кальд, резко крутанув штурвал.

Мои слова лишили его бывалого спокойствия.

Аспирра не была маневренным кораблем, более того, не была быстрым. Да, она оказалась в разы больше вражеского брига, но размер — это не преимущество. Особенно в бою. Тем более когда твоя посудина похожа на неповоротливую тонущую корову, а корабль врага — на акулу, разинувшую пасть.

Загрохотали фальконеты, повалил дым, запахло порохом: военный бриг поравнялся с нами за считаные минуты и влетел в левый борт «Аспирры», впившись в корпус длинными лезвиями, похожими на клыки.

Те вылезли из-под бортов корабля столь же молниеносно, как я обнажила отцовский меч, грязный от засохшей крови. А затем упала с ним же на колени, когда «Аспирру» встряхнуло от столкновения.

В панике заслонив лицо от летящих щепок, я вдруг пожалела о том, что убила Вацлаву — ее таланты в заварушке пришлись бы очень кстати.