Аспирра: таланты Мудреца

Судя по вытянутым рожам горожан в ярких одеждах, его спутница привлекала куда больше внимания, чем вся северная свита в бело-синих робах и чешуйчатых кольчугах.

Еще бы, с таким-то соблазнительным бюстом и походкой…

Алиша бы сейчас смеялась над старой подругой.

И тут из толпы вылетело нечто и с разбегу влетело в Шейму, заверещало, оступилось и плюхнулось на задницу в дорожную пыль. Шаманка только едва покачнулась, а потом лениво поправила платье, осматривая незнакомца.

— Извините! — выдавил из себя светловолосый паренек с красной повязкой на лбу.

Одежда — белый хлопок, будто бы только с прилавка. Низкорослый, смуглый и жилистый, явного келлесинского происхождения, но в то же время было в нем что-то такое, что выделяло его среди других.

Кормарк сощурил глаза, когда парень поднялся с земли, отряхнулся и нагло уставился Шейме в открытый разрез декольте.

— Мадам, вы очаровательны, — улыбнулся незнакомец. — Может, еще увидимся. — И ломанулся в толпу на другую сторону дороги, прокричав что-то вроде: «Вернись, поганая крыса!», но его голос затерялся за общим базарным гомоном.

— Этот, — произнесла вполголоса Шейма, когда процессия продолжила свой путь. — Духи своей песней и его коснулись.

— Духи безумия? — поинтересовался Мар-Лез, неудачно пошутив. Он, как и Кормарк, предпочитал не привлекать внимания, накрыв голову капюшоном, из-за чего они с Бритсом издалека вполне себе могли сойти за служителей храма.

— Он ближе к книгам, чем мы.

— Другие есть? — вполголоса спросил Кормарк, приблизившись к подруге.

Пусть он и уважал и по-своему любил Хагаллаза, но подобные секреты, вроде книг силы, нужно хранить в тесном кругу.

— Много.

Следующую остановку Шейма сделала подле местного банка, странного места, где золотые монеты превращаются в свитки. Возле внушительного на вид здания с широкой лестницей и высокими белыми колоннами стояла пара северян, сверяющих бумаги и что-то очень бурно обсуждающих. Один — мрачный, с каменным лицом и залысинами; второй — высокий, худой и черноволосый.

У одного сапоги блестели на солнце из-за посеребренных вставок, у другого, что помладше, поверх приличной одежды был накинут старый серый подранный камзол.

— Я же говорил, что это удивительное изобретение нашего века! — продолжал восторгаться тот, что повыше, пытаясь перекричать уличный шум. Даже с такого расстояния можно было заметить его кривые зубы. — Хранить деньги в ценных бумагах!

То, что ответил незнакомцу угрюмый мужчина, никто не смог расслышать.