Аспирра: таланты Мудреца

В конце концов, оставив тщетные попытки завести детей, Аскель пошел работать на ближайшую лесопилку, чтобы хоть чем-то занять руки и скрасить свое горе. И вместе с ним из дома ушло всеобъемлющее ощущение счастья. Кейпе было плевать, сколько заработанных аланцев муж стал приносить домой, ведь блеск монет не мог заменить ей его внимания.

С тех пор краски ее новой семейной жизни поблекли и смазались, слившись в одно темное пятно. Аскель появлялся дома все реже, и теперь призрак одиночества стал верным спутником несчастной Кейпы.

Вместе с ним она готовила еду и занималась уборкой, вместе с ним зажигала вечерний огонь Дажедры и вместе с ним, чувствуя его холодные прикосновения, любовалась на море.

Раньше Кейпа всматривалась в бескрайние морские просторы, и ей казалось, что безмятежные волны уносят ее печаль и тревоги, но сейчас, когда она осталась один на один с удручающими мыслями, без нежных слов и поддержки любимого человека, позабывшего о ней, былые страхи стали возвращаться. Волны приносили их с собой, с шумным плеском разбиваясь о прибрежные скалы.

С каждым днем Кейпа все чаще вспоминала про Луку. Это походило на наваждение, как будто сам Отец Хаоса одаривал ее неприятными думами. С их последней встречи миновало уже много лет, знакомые черты в воспоминаниях казались расплывчатыми, словно она смотрела на него через осколок мутного стекла. И все-таки кое-что оставалось неизменным — его неприязненный взгляд. С тех пор как Аскель стал пропадать на лесопилке, эти жуткие глаза, светлые и блестящие, нечеловеческие, дикие, почти волчьи, начали преследовать Кейпу во сне.

И ночным кошмарам не было конца. Иногда она просыпалась с криками в холодном поту, мешая спать Аскелю, но зачастую кошмары тихо будили Кейпу посреди ночи, после чего она лежала, боясь шевельнуться, и вслушивалась в тишину.

Ночные шорохи поражали своим многообразием. Некоторые казались слабыми, будто бы мерещились, а от других мурашки бегали по коже. Та ночь, когда муж впервые не вернулся домой с лесопилки, показалась особенно тревожной.

Почти до рассвета Кейпа пялилась в темноту дверного проема, пока разум рисовал причудливые силуэты на его пороге, а звуки по ту сторону темной вуали леденили сердце: такие тихие, словно прикосновение руки к камню. Почти неуловимые. И это сводило с ума.

Но Аскель отказывался говорить о том, что происходит. Впрочем, он и так почти не разговаривал. За полгода, проведенные на лесопилке, ее мужчина изменился. Он начал сильно пить и отрастил брюхо.