Аспирра: таланты Мудреца

Его взгляд стал заплывшим и отрешенным, вид — неухоженным. Кейпа больше не видела в нем того любящего мужа, который подарил ей браслет. Казалось, будто теперь домой возвращался не Аскель, а какой-то незнакомец, лишь отдаленно похожий на него: неотесанный бродяга с улицы в грязной одежде, от которого за милю пахло дешевым кислым элем.

Однажды все же Кейпа попыталась его разговорить, поделиться тревогами насчет кошмаров и состояния Аскеля, но этим только сделала себе хуже. Тогда, оторвавшись от похлебки, он поднял на нее усталый, безжизненный взгляд, полный безразличия.

Стер широкой ладонью бульон, стекающий по неопрятной бороде, и произнес:

— Лучше бы я остался в Иоле и не знал тебя никогда.

После этих слов мир треснул пополам, и под ногами развернулась Бездна. Кейпа была разбита, почти ничего не ела и не спала, но куда хуже оказалась душевная подавленность, заставлявшая ее все время тихо плакать.

Этим Кейпа и занималась, каждый день поднимаясь на маяк. Садилась в тени каменного парапета и обнимала себя за колени, безутешно рыдая в подол старого истрепанного платья.

Не о такой жизни она мечтала, покинув Амверстаг. Не о таком муже, который теперь считал ее за домашнюю обслугу.

— Что мне делать? — всхлипывая, вопрошала Кейпа, глядя в холодные небеса, но Боги оставались безразличны к ее стенаниям.

И это продолжалось ровно до тех пор, пока в один из тихих вечеров она не приметила странный корабль, несколько раз проплывший мимо маяка. Во имя Трех, какой он был огромный! Таких чудовищ в Амверстаге никто не видел отродясь.

Зловещий предвестник перемен явился под покровом сумерек, когда око Мирного Неба почти исчезло в закате, окрасив воду в кроваво-красный цвет. Сначала он отплыл от порта Алерата, потом вернулся обратно, а затем снова рванул на всех парусах в сторону морских торговых путей. И флаги его, развевающиеся по ветру, пестрели чужеземной красно-белой раскраской.

— Имперский корабль, — вымолвила Кейпа, глядя на него опухшими от слез глазам. — Имперский! — От ужаса она начала задыхаться, а плач ее превратился в сухой надтреснутый кашель.

— Южане не заплывают так далеко!

***

— Серьезно? Маяк? — Лука сидел на парапете возле штурвала и с интересом разглядывал высокое каменное строение в подзорную трубу, ощущая в груди волнующий трепет. До него было мили три, не больше. Маяк, стоявший на краю отвесной серой скалы, окруженный лесом, казался багровым в свете заходящего солнца, как и деревянная двухэтажная пристройка возле него.