Аспирра: таланты Мудреца

— И все же, — капитан хлопнул северянина по плечу и поманил его за собой в сторону лестницы, — как ты попытаешься уговорить калифара?

Кальд вдруг не по-доброму рассмеялся за его спиной, резко, хрипло и обрывисто, будто ворона загаркала:

— Поверь, Велемир. У меня есть аргументы, которые придутся ему по вкусу.

Глава 13 Совет сорока шести

Десятилетие Аслуа

Высокие двери храма Мирного Неба наконец со скрипом поддались и разъехались по сторонам ровно настолько, сколько хватило Ранко, чтобы протиснуться в полумрак святой обители.

Вдыхая аромат жженых трав, еще более явственный и пьянящий, чем на улицах города, Хвостатый аккуратно, едва ли не на цыпочках, проскользнул к центру залы меж утопающих во тьме скамей по тонкому лучу света, пробивавшемуся сквозь приоткрытые тяжелые двери.

Его уже ждали — человек в светлом одеянии сидел в первом ряду, скрестив замком костяшки пальцев на груди. Этот мужчина был достаточно молод, красив и хорош собой. Светлая копна волос, как всегда, была зачесана назад, подбородок — чисто выбрит, а глаза, внимательные и мудрые, скрывала тень.

— Ранко Абевелли, — пропел служитель, даже голову не повернув — он продолжал пристально смотреть на огонь, что, потрескивая, вился в широкой медной чаще на каменном кубе, порождая на стенах пустующего храма игру света и тени. Голос мужчины прозвучал на удивление властно и громко.

— Старый друг, брат Мелли, — сглотнул Хвостатый и присел рядом с ним, нервно перебирая длинные пряди волос.

— Уже — отец.

Многое ли их связывало когда-то? Раньше, помнил Ранко, еще до жизни на ферме, они шагали с Мелли по одному пути, крепко держа друг друга за руки, не давая оступиться.

И шагали ровно до той поры, пока не настало время проходить посвящение в ряды священнослужителей Мирного Неба. Один из друзей прошел его с отличием, заняв свою нишу среди служителей, а вот второй сбежал с позором, поскольку в самый последний момент решил, что мирская жизнь ему милее.

Тем более, думал Ранко, посвяти он свою жизнь службе общине и Небу, называли бы его сестрой, а потом уж и матерью, и ему пришлось бы это терпеть, скрежеща зубами, до конца своих дней.

— Смотрю, у тебя кинжал на поясе, — невесело проговорил священник и оглядел ножны. — Должно быть, ты забыл, Ранко, что большинство ударов можно отражать добрыми словами.

— Кинжал я держу при себе для случаев, когда вопрос можно разрешить только добрым клинком, — сказал Хвостатый. — Не забывай, Мелли, я больше не служитель и даже не послушник.