Аспирра: таланты Мудреца

Мы отвезем этого человека в Алрих. К калифару. Он нарушил наши законы и ответит за это. Если он знает что-то еще, пыточных дел мастера обязательно это выяснят.

Лука отмахнулся от Велемира. У него внезапно разболелась голова. Боль запульсировала в висках, мешая трезво мыслить. От курева или от усталости? Лука был уверен лишь в одном: наемник должен был умереть, раз сумел его найти. Не сегодня, так завтра. А сейчас нужно было отдохнуть.

— Пойдем, покажу твою койку, — произнес Велемир, словно прочитав его мысли. В этот миг из темноты показался высокий седобородый мужик, видимо пришедший на замену тому южанину, что охранял пленника раньше.

***

Лука проснулся со страшной головной болью, не до конца понимая, где находится. Какое-то время он изучал доски над своей головой, мысленно, сквозь дурман, складывая события минувшего дня — это оказалось столь же неприятно и болезненно, как прикоснуться к открытой ране, не успевшей покрыться коркой.

— Треклятый капитан, треклятый табак, треклятый наемник… — прохрипел северянин, пытаясь выбраться из неудобного гамака, в котором его угораздило проспать всю ночь.

Шея ныла, спину ломило. Не в силах устоять на ногах, Лука осел на пятую точку, а затем и вовсе распластался на грязном полу, удивляясь, почему его «штормит» так же, как во время дичайшего похмелья.

Но похмелье тут было ни при чем. Качалась сама палуба. Причем сильнее, чем во все прошлые разы, когда Луке удавалось путешествовать по морю.

— Треклятая «Аспирра», — прошипел он, тяжело переворачиваясь со спины на живот. Под гамаком лежали его заплечный мешок и обувь. Натянув сапоги, Лука принялся рыться в своих пожитках и неожиданно для себя достал оттуда кусок деревяшки с вырезанной утиной головой, которую ему, видимо, незаметно подложил мальчишка Шанк.

Кадесс. Луке вдруг стало необычайно грустно. Деревянная недоделанная утка смотрела на него с немым укором, обвиняя во всех смертных грехах. Убрав ее обратно в мешок, северянин спешно покинул пустующий кубрик.

Сверху доносились топот ног и громкие голоса матросов, а чуть поодаль за пустующими лафетами, сетями, бочонками и ящиками виднелась веревочная лестница с квадратом дневного света. Таким образом Лука смог выбраться на верхнюю палубу, мокрую от морской воды.

Скрипели снасти, свистел ветер, хлопали паруса. Небо заволокло темно-синими тучами, зарождая в душе тревогу — так сразу и не поймешь, утро сейчас или вечер.