Целитель. Чужая война

Этот вариант мы обсуждали с Йоргом, в течение двух дней, пытаясь найти альтернативные решения и точки слабины. Получалось плохо. Единственным запасным вариантом, можно считать переход через горы, но опять же не здесь, а южнее, через перевал Троллей. Там и снега должно быть поменьше, и склоны не такие крутые. Но, вот основной план, иначе чем авантюрой назвать нельзя, но разумные планы, в такой ситуации и не сработают.

— А зачем нам уходить на юг? — задал долгожданный вопрос старшина.

— Вот, об этом я и говорю, — вздохнул я.

— Для того, чтобы украсть дракона.

На миг над лагерем повисла гробовая тишина, только дрова потрескивали в яме.

— То есть, как это «украсть»? — наконец, осторожно переспросил Снор. — Дракон это, ведь, не лошадь, чтобы его тёмной ночью свести со двора.

Я умоляюще глянул на Йорга и тот, прочистив горло, пояснил:

— Сам дракон, конечно, не лошадь и угнать его не получится, но у каждого дракона есть погонщик. Это вполне смертный человек, не бездушный, а именно человек.

Магию бездушных драконы не выносят. Захватим погонщика, сможем и дракона поднять в небо. А там, пусть хоть до самой Коллегии нас несёт.

— Вы точно с ума сошли, — вздохнул старшина. — Вы хоть представляете себе, что такое отыскать именно тот лагерь, где обитает этот ваш погонщик?

— Не так уж и долго придётся искать, — возразил Йорг. — Драконы слишком тяжелы, чтобы летать далеко. Двести миль — вот предельная дальность его полётов. Вы видели его здесь, так? Вот тут мы уже всё осмотрели.

Значит Лагерь может быть здесь и здесь. Трудно, но не невозможно, особенно, если кровососов и бездушных будет немного. Что скажете?

— Что вы с ума сошли, раз такое предлагаете.

— От нас такого никто не ждёт. Скажи, старшина, кто-нибудь пробовал действовать в тылу у Тёмных?

— Никто и никогда. Это чистое самоубийство. Даже егеря не проходят дальше десяти лиг, от границы с их погаными землями.

— Именно поэтому, у нас и может получиться.

Признаться, в уверенности Йорга, есть и моя заслуга.

Это я ему рассказал истории о белорусских партизанах и о том, как они, почти, четыре года не давали покоя врагу превосходящему их по численности и вооружению, выигрывая за счёт знания местности и действий не в лоб. Он прямо загорелся от этого. Пришлось рассказать про Вьетнам и остальные войны, в которых уже никто не ходил в штыковые атаки, предпочитая диверсии и хитрость. Причём, рассказывая, я не строил иллюзий.