Целитель. Чужая война

Ну а если лес окажется не таким уж диким? Что если я к концу дня уже выйду к какому-нибудь «Макдонльдсу», расплачусь этими самыми карточками и буду посмеиваться над собственной мнительностью?

Хорошо бы.

Плащ я с покойника всё-таки снял. И куртку с ремнём тоже. Кстати и правильно сделал потому, что в куртке оказались два внутренних кармана, в одном лежала сложенная вдвое бумага, испещрённая чернильными строчками, со старомодной сургучной печатью, второй оказался пуст. Попытался прочитать что написано, не получилось, почерк «медицинский» - все буквы в одну сплошную волнистую линию.

Едва получилось разобрать пару слов, что-то вроде «проезд» и «смотреть» или «стереть», так и не понял до конца.

- Спасибо тебе, что хоть так помог, - сказал я, стоя над покойником. – Я буду помнить твоё добро и не держи на меня зла, если что не так.

Вещи надевать не стал, сделал что-то вроде шинельной скатки, как в фильмах про великую отечественную войну, стянул ремнём.

Пока скатывал, удивился, что на куртке и плаще нет ни «молний», ни «кнопок», даже ни одной заклёпки, всё застёгивается на пуговицы, вроде бы из рога вырезанные или из кости.

Где вставало солнце я не видел, но, если верить часам, сейчас около полудня. Или полночь… Судя по тому, что проваливался я часа в два по полудни, а здесь оказался перед рассветом, разница часов четырнадцать… В общем нечего умничать, не знаю я который сейчас час и куда идти.

Вроде бы речки текут в низинах, вот туда где ниже и пойдём. Лишь бы не очень сильно ободраться об кустарник.

К полянке я вышел где-то через час блужданий.

Как оказалось, двигаться туда где пониже, было не самой лучшей идеей – без всякой тропы, продираясь через кустарник я спускался всё ниже и ниже, пока не оказался… В овраге, заросшем всё теми же шипастыми кустами. Отступать было некуда, поэтому я продолжил проламываться вдоль оврага, примерно вечность спустя (хотя по часам прошло полчаса), я наконец-то выбрался к месту, где склон был не таким крутым.

Ругаясь и хватаясь за ветки, удалось взобраться наверх, расцарапался в кровь, судя по горевшему лицу, в зеркало лучше, пока, не смотреться.

Дальше было не легче, но хотя бы ровнее. Брёл так же без тропы и когда вывалился из зарослей на полянку, даже сначала обрадовался. Только потом дошло, что запах мертвечины шёл именно отсюда.