Спасатель

«А в случае с похищением чистой души, да еще у бога из-под носа, то у него наверное просто помутился рассудок от такой доступной добычи, как у наркомана от доступной дозы дурман-пыльцы, что находится всего лишь на расстоянии протянутой руки пусть сама доза лежит в капкане, только достаточно быстро протяни руку, возьми и еще быстрее ее отдерни. Вот и он взял», – подумал Охстазон.

– Ты получишь паладинов, все пять пятерок.

– Благодарю, великий.

– Только вспомни, что Он точно желал сделать с драконом? Поймать для дальнейшего использования в качестве ручного животного, принести в жертву или именно убить?

– Я не знаю, великий… все так невразумительно из-за моей слабости и неопытности восприятия божественного откровения…

– Проклятье!

Охстазон снова замахнулся плетью, но передумал бить.

«Так я ему только облегчаю страдания от божественного проклятия, – вспомнил он эффект от телесной боли причиненной наяву. – Так что пусть мучается».

– За помощь, будешь мне должен. А теперь, пошел вон!

Даже не дождавшись пока Харан выйдет из кабинета Охстазон стал остервенело терзать подвешенную к потолку жертву, забивая ее до смерти.

15

Чтобы добраться до своего «дома» Александру потребовалось четыре с лишним дня. Увеличение более чем вдвое времени полета объяснялось даже не столько перегрузом, хотя и оно сказывалось, из-за чего приходилось позже взлетать и раньше садиться, сколько из-за необходимости осуществления естественных надобностей.

Пока Долгушин летел один, он мог сделать это и в полете никого не стесняясь, но вот имея пассажирку… не говоря уже о самой пассажирке. Так что два раза в день они стабильно приземлялись на полчаса-час, при этом большая часть времени уходила на подготовку взлетной площадки. Заодно обедали-ужинали. Добычей еды и ее приготовлением на следующие сутки полета занимались по вечерам, а иногда и утром кто-то подворачивался под стрелу Лагуны.

Так же по утрам и вечерам, ну и во время приземлений по физиологическим причинам, активно изучался язык и еще неизвестно кто чей язык учил быстрее. Впрочем, Александр удивлялся своей способности запоминать слова, чего за ним раньше не замечалось, мягко говоря полиглотом он не был, всего два-три повторения и он уже уверенно мог строить фразы из освоенных слов, пусть и на уровне «моя-твоя».

Вот и дом.