Предания стальных веков.

- Он обезумел, - продолжал Чернобог, - предательство и муки сделали своё дело! Поделом вам! Скоро не останется ни одного живого человека! Мир заселят мертвецы! Вот до чего доводит жажда золота! Как вы могли предать того, кто защищал вас?!

- Это не наша вина, - возразил пришедший в себя Яромир. – Виновные давно повешены тем, кто им платил.

- Я говорю про людей вообще, а не про тех тварей. Чем дальше, тем больше вы мельчаете, но сейчас не об этом. Настало время объединить армии всех миров, иначе нигде не останется ни одной живой души.

На его стороне Морана.

Яромир опустился на сундук, закрыл лицо руками.

- Богиня смерти, - произнёс он. – Мы обречены.

- Пока войска будут сдерживать его продвижение, нужно найти того, кто олицетворяет больше одного мира, того кто зачат где-то посередине. Никто другой не справиться с возложенной на него задачей – убить Кшочи.

- Но разве можно убить бессмертного? – удивился Яромир.

- Можно, - ответил Чернобог. – Сегодня ночью миры объединяться, а войска выступят единым строем.

Готовься, отправь гонцов на поиски зачатого посреди миров. Его мать должна быть отсюда, а отец принадлежать другому миру.

С этими словами Чернобог исчез. Яромир выскочил из шатра, всё вокруг ещё прибывало во сне времени, но вдруг задвигалось, ожило. Царь подбежал к висевшему на сосновых брусах тревожному колоколу. Притихший лагерь услышал набат, означавший срочное построение войск.

Кшочи проснулся от жуткого холода, Морана, спящая рядом, поёжилась. Царь накрыл её пуховым одеялом, встал с ложа.

Шатёр был пуст, но вдруг перед ним материализовалось чёрное солнце.

- Миры сомкнулись, - сказало оно.

- Как это? – не понял Кшочи. – Так не бывает.

Кшочи вышел из шатра. Далеко на горизонте разноцветными всполохами северного сияния вздрагивало небо, граница между мирами медленно, но верно исчезала. Чёрное солнце повисло у Кшочи за спиной.

- Поднимай войска, - сказало оно, опустившись в свои подземные чертоги.

Кшочи подбежал к стоящему поодаль воину с дугообразной трубой, выхватил её из рук, подав протяжно-воющий сигнал.

Войска засуетились, строясь в шеренги.

***

Сражение кормиться жизнями тысяч воинов, рождает героев и трусов, даёт начало легендам и призракам неприкаянных душ павших, возносит и втаптывает в грязь полководцев. Но эта битва не породила ничего кроме рек крови. Полки за полками отправлялись в ненасытное чрево войны, тысячи человек и представителей иномирья перемалывало в прах смертельное противостояние жизни и смерти.