Высокий замок

— Почему один не едешь?

— Опасно!

— И что там? — программист прищурился, — разбойники? Волки? Или дикари какие?

— Нет, — алхимик осторожно сел на пол, — там волколаки.

— Кто?!

— Волколаки. Оборотни. Они нападают на всех, кто входит в эти леса. А нам нужно.... Нужно далеко зайти. Я вот вижу, у вас оружие, — он показал на дробовик, — чудной работы. Догадываюсь, что за мастера делали. Редкая в наших краях вещь. Значит, вы много странствовали. И, наверное, волколаки для вас проблемой не будут...

— Для меня нет проблем, — вновь процедил Чизман, — далеко туда?

— Полдня пути.

Я арендую карету, и мы легко доберёмся.

— Кто поведет?

— Я. Ваш покорный слуга в молодости много катался по дорогам. Продавал лекарства и снадобья....

— Больше никого не будет?

— Нет. Укроетесь внутри, а я скажу страже, что там реагенты. Они испугаются и не полезут. Так я вывезу вас из города.

— Хорошо.

— Да.

— Что да? Встал и пошел за каретой, — прикрикнул программист, — и если обманешь меня — сдохнешь первым.

— Это для меня тоже важно, господин.

... — толстяк поклонился, — вас кажется, Чизман зовут. А меня Пьер. Пьер Галерри. А вы, молодой...

— А ну пошел. Живо, — программист махнул дробовиком. Алхимик спешно скрылся за дверью. Оттуда послышался шум. Тихая ругань, ворчание и треск разрываемой бумаги. А потом донеслось топанье толстых ног по лестнице и всё стихло.

— Он нас кинет, — твердо заявил Чизман.

— Может, нет, — ответил Валера.

— Точно кинет.

— У него тоже свои цели. Исцелить чуму.

— Значит, потом кинет.

— А я думаю — он добрый. Тебе же вот помог. И вылечить хочет. Разве нет?

— Нет. Сам увидишь. Держи пушку наготове.

В комнате стало тихо. Только за окном глашатаи орали. Всё еще на улицах было не спокойно. Чизман задремал. Руки его крепко сжимали дробовик. Валера тоже сидел молча. Смотреть в комнате особо было не на что. Старая мебель, какие-то тряпки, в углу стол со склянками. Мутное старое зеркало в резной раме. Будто в музее средневековом оказался. Пахло еще мерзко. Гнилью и сыростью.

Еще чем-то затхлым. Принюхавшись можно было учуять что-то химическое. Видно, склянки с реагентами пропускали. Делать здесь особо нечего было. Только и оставалось, что ждать алхимика.

Толстяк вернулся не скоро. Зато весь важный. Ввалился в комнату с гордым видом. Он уже успел переодеться. На нём был длинный и весьма потертый плащ, холщовые штаны и кожаная треуголка. С сапогов на пол капала грязь.

— Хорошие новости, — потирая руки, начал он, — я снял экипаж.