Телекин

А это, как подсказывает мое чутье, явный признак надвигающихся неприятностей.

Вцепившись рукой в нож так, будто от силы хвата зависела годовая премия, я впился взглядом в нож и передвинул его вверх и в сторону окна.

Работает, черт побери! Теперь главное – не разжать руку!

— Премия, Артем, годовая! — процедил я сквозь сжатые до предела зубы.

А еще желательно спускаться хоть немного побыстрее! Меня же так расстреляют ко всем чертям прямо в полете, как в тире!

Левитировал я медленно, очень медленно. Ну, или мне так казалось.

Не разжимать руку!

Только вися на уровне шестого этажа я понял, что я конкретно перемудрил со своей затеей. Как я приземлюсь то? Я же землю не вижу, а если я отведу взгляд он ножа, то землю я увижу (и даже встречусь с ней) настолько быстро, насколько мне бы крайне не хотелось! Твою то массу!

Дело в том, что для перемещения объекта я должен видеть конечную цель, а если конкретнее – я должен видеть точку в пространстве, в которую хочу переместить предмет! Сейчас же я видел только бескрайнее небо, свою уставшую руку и мой верный кунай.

Хм, точка, точка, точка… Чутье пустило пару мурашей по позвоночнику. Точно! Точка зрения! Все зависит от точки зрения!

Под хруст позвонков я титаническим усилием вывернул шею и склонил голову на левое плечо. Больно, черт бы побрал эту боль!

Но затея сработала и принесла свои гребаные плоды!

Я увидел землю, одновременно с ней удерживая краем периферийного зрения нож (ох и заработаю я косоглазие). Увидел и удивился – а отлетел то от клиники я порядочно! Уже улетел за их кирпичные ограждения, если быть более точным.

Вот и славно! Это мне и было нужно! А теперь медленно и потихоньку снижаемся в какой-нибудь переулок… Потихоньку, я сказал!

Как только мои ноги коснулись земли, я сразу упал на колени, радостно хлюпнул и приложил к асфальту свою уцелевшую руку, одновременно пытаясь свести глаза в кучу. Как же хорошо мне было в этот момент!

Но время единения с землей-матушкой для меня еще не настало (и, надеюсь, еще не скоро настанет), поэтому я встряхнулся, встал и поплелся в сторону от клиники.

Каким-то малопонятным чудом мой телефон, во время всех этих приключений, уцелел. Что меня несказанно обрадовало. Набирая номер одной знакомой дриады, я был занят сразу несколькими вещами: старался не сбавлять темп ходьбы, очень старался не шлепнуться при этом в обморок, и неимоверно старался не обращать внимания на эту чертову боль.

— Алло, Тисса. — прохрипел-провыл я в трубку.