Шут

Сны продолжали быть обычными, не усложняя существование.

Первым камнем грядущего обвала стал Роман. Во время очередного сеанса жалоб он вдруг вспылил:

- А ведь это всё благодаря тебе! – удивлённо приподнятая бровь нисколько его не смутила. – Что смотришь? Или я не прав?

- Роман, о чём ты вообще? – тон оставался утешительно-дружелюбным.

- Ну да, действительно! О чём это я? Отец тебя любит больше, чем меня! Я пашу́, как проклятый, а ему этого мало. Зато ты, бездельничающий, целыми днями листающий глупые книжонки и залипающий в компьютере, - эталон! Идеал, достойный подражания.

Ты получаешь всё, что пожелаешь! Знаешь, как давно я просил его купить мне компьютер? Надо мной смеются в школе! Эта проклятущая железяка есть у всех, даже самых жалких нищих идиотов, а у меня - нет! Ты хоть представляешь, насколько я устал слушать, как он хвалит тебе за ужинами?! – Роман выдохся и сделал перерыв, чтобы набрать в грудь воздуха, чем грешно было не воспользоваться:

- Я ни разу не слышал, чтобы он меня хвалил.

– Признаться, в чём-то товарищ был прав. Мудрый действительно уделял мне больше внимания. Но ведь он старался найти общий язык и с сыном. Не я виноват, в категоричном отказе Романа от слушанья сказок отца. Давно стало понятно, что Александр отнюдь не так требователен в плане учёбы, как старался показать товарищ. И для меня оставались непонятными причины искренней веры Романа в свою способность завоевать одобрение Мудрова таким образом.

- Конечно! Папа ведь делает это, когда тебя нет! Разбаловать боится, будто он этого ещё не сделал! Но отца тебе показалось мало, ты забрал ещё и Веронику!

- Боже, а она-то тут при чём?! – я тоже начал выходить из себя.

- Конечно, прямо святая невинность! Она мне нравится! И я ей нравился, пока не появился ты! Это из-за тебя она… она… Во всём виноват ты! – выкрикнув последние слова, Роман схватил первое, что попалось ему под руку, и попытался швырнуть в меня, но страшнейшим образом промазал. Ластик срикошетил от стены и попал в вазу, сбросив её с тумбочки.

Противно дзынькнув, сосуд покатился по полу.

Тогда мне стало понятно, что у Романа больше не будет друга, и я молча ушёл.

Злость клокотала в груди, раскаляя внутренности, но уроки Такаги-сана не прошли даром, поэтому я предпочёл прогуляться и остудить пыл.

Два часа блужданий по городу не помогли успокоиться, даже наоборот - ещё сильнее распалили внутренний пожар. Так что было принято стратегическое решение ночевать в старом доме.