Хозяин Приливов

— Танцующий сотворил наш мир, Падж, из кусочков сотен тысяч бестий, и у Него еще осталось немного их шерсти, чешуи, перьев, клыков и когтей.

Из их шерсти, чешуи, перьев, клыков и когтей Он создал тех, кто мог бы танцевать вместе с Ним. Вначале — рыб, животных и птиц, плотных и твердых, диких и прекрасных. Но их плавники, лапы и крылья не могли творить раги. Тогда Танцующий придумал зверолюдов-уэсти, чутких и очаровательных, подвижных и грациозных. Но их дикая природа мешала им отдаваться катхаку. Людей, страстных и чувственных, хрупких и изысканных, Танцующий породил третьими.

Он сотворил их по собственному образу и подобию, но дал всего две руки: ведь, имея четыре, можно играть на раскаленных узорах созвездий и сгореть, если твое тело не вечно.

Кусочки почти закончились, когда на свет появились го, тонкие и невесомые, призрачные и полупрозрачные. Они получились очень легкими, и Танцующий испугался, что их унесет ритмами-тала и мелодиями-рагами. Поэтому Он разделил между всеми го оставшиеся шерсть, чешую, перья и клыки, но, только истратив последние когти, обнаружил, как вероломно обманули Его бестии.

Став основой нашего мира, эти сиюминутные создания обрели долголетие.

Сатхи выдохнула. Керай бросил на шамана задумчивый взгляд и потер подбородок:

— В общем, когда Танцующий увидел, что бестии заполонили новорожденный Падж, где Он мог бы кружиться в катхаке, а Пустота любоваться Им, то сильно опечалился и решил извести всех бестий. Так появились мы — морридаи, Его последние дети и первые охотники.

— Странная легенда, — произнес шаман.

— Это не легенда, — возразил Керай. — Видишь ли, те кусочки… Танцующий наполнил их своей вечностью. Выгрызая отданные клочки, бестии продлевают свои жизни. А Падж… Падж становится дырявым, как рыбацкая сеть.

— Мы лишь возвращаем украденное, — добавила Сатхи. — Танцующий создал нас, чтобы мы охотились на бестий, ловили их и заключали в камни. Мы отдаем эти камни нашим наставникам, самым старым и самым мудрым из морридаи, чтобы они клали их обратно в основание мира.

Раненый видел, что брат и сестра верят в свою невероятную историю, но только одна мысль заставила шамана сдержать ядовитые слова. Неужели Хатай-ле можно победить и заключить всё его могущество в камень?

— Охотиться на бестию не сложнее, чем на акулу, — бросила Сатхи, напомнив Тху-ва напавшую на след добычи хищницу.

Лекарь взглянул на сестру и, отвернувшись, спрятал улыбку.

— Камень в основании мира... — взвесив каждое слово, повторил шаман.