Черное копье

– Что-то слишком многие толкуют нам про этот Небесный Огонь… – мрачно пробормотал Торин. – Вразуми меня Дьюрин, ну зачем ему эта яма?!

Больше раненый ничего уже не мог добавить. Он и так говорил долго, и силы его истощились, голова бессильно запрокинулась. Неслышной тенью возле него возникла старушка с какими-то новыми травами. Шаннор сделал знак, что пора идти.

– Ну что скажешь теперь? – спросил у него Торин, едва они очутились на улице.

– Мы будем говорить и думать, – вдруг холодно произнёс Шаннор, и глаза его уже смотрели куда-то поверх голов друзей.

Старейшина, почти не горбясь и не опираясь на свой посох, зашагал прочь. Ратбор кликнул нескольких мальчишек, что-то быстро и строго приказал им, и те, бросая любопытные взгляды на пришельцев, быстро разбежались в разные стороны. И спустя немного времени друзья уже сидели в небольшом чистом доме, а их пони получили вдоволь сена.

– Небесный Огонь, Небесный Огонь, – ломал себе голову Торин. – Что нужно было Олмеру в этой яме? Не идёт у меня из головы та яма, что вы видели в Арноре, – кто же там рылся, неужто Олмер?

– Постойте! – вдруг спохватился Фолко. – А фибула, что мы там нашли?!

– Фибула?! – схватился Торин. – Верно! Мы ж про неё давным-давно забыли! Надо у этого, раненого-то, расспросить!

Лицо пришедшего к тому времени в себя раненого тронула слабая усмешка.

– Да, я узнаю её, – проговорил он. – Этот рисунок я частенько встречал у них на фибулах и других вещах, это их знак… Но откуда она у вас?

– Взяли в бою, – кратко сказал Торин, не желая вдаваться в подробности.

– Я видел почти такую же у Береля, – добавил раненый.

– Значит, он там был, – уверенно сказал Торин, меряя шагами комнату.

– Но был один, – подхватил Малыш.

– И что-то взял там, – подытожил Фолко. – Знать бы только – что?

– А зачем убивать рабов? – не унимался Торин. – Ясно, чтобы никто не узнал… О чём? О его интересе к Небесному Огню знал даже Герет! Может, они что-то увидели в самой яме?

– Яма как яма… – проворчал Малыш. – Странная, конечно, яма, но вы-то там ничего особенного не заметили.

– Может, это особенное он и забрал с собой? – предположил Фолко.