Алмазный меч, деревянный меч

- Грехи, совершаемые именем Церкви...

- Не могут пасть на Спасителя? Ну уж нет. Каждый отвечает за все! - Глаза Тави горели, щека судорожно дергалась, и девушка прижимала ее ладонью. - Каждый отвечает за каждый грех своей веры. Своего дела. Своего знамени!

- Не будем спорить, - примирительно поднял руку священник. - Я пришел, чтобы помочь. Я уже сказал, меня специально готовили к этому дню - дню, когда пробудится сила Погребенного Под Храмом.

- Какого такого погребенного? - подозрительно осведомилась Тави.

Разговор шел только между ней и священником. Кан-Торог и Сидри молчали, только и успевая поворачивать головы от одного из спорщиков к другому. Рассказ священника Тави все время перебивала язвительными репликами. Видно было, что случившееся в лесу задело ее по-настоящему. Этот нелепый, невесть откуда взявшийся человек, ворвавшийся в тщательно продуманный (правда, уже начавший трещать по швам) план, человек без имени (он отказался его назвать, сказав, что мирское свое имя давно забыл, а церковное он откроет лишь на Суде Спасителю) - он повелевал странными силами.

Но Тави не чувствовала в нем ни малейшей магической искры...

"Зато чувствую я. Вот еще одна загадка!.." ..Однако он и в самом деле способен был на многое. И ему не требовалось для этого ничего. И волшебство его - если только это можно было назвать волшебством - не имело ничего общего как с колдовством магов Радуги, так и с тем, которым пользовалась сама Тави.

- Я долго готовился. Я знаю, что настанет день, когда то, что открывается в видениях нашим братьям, станет явью. Спаситель явится на грешную землю...

- Слышим эти сказки уже сколько лет, - проворчал Кан-Торог.

Они сидели на крошечном островке. Позади остался первый болотный рукав - ничего особенного, обыкновенное северное болото, с черными зеркалами стоячей воды, камышом, зыбкой травяной сеткой под ногами, кувшинками на водной глади, чахлыми деревцами.

.. Тут не чувствовалось ничего странного, ничего потустороннего, никаких спящих теней или хотя бы самых заурядных чудищ, вроде болотных упырей или бродячих вислюгов. Вольный уже начал с иронией поглядывать на Сидри - однако тот сидел, не обращая никакого внимания на эти взгляды, и это при знаменитой обидчивости гномов!

Спускалась ночь.