Алмазный меч, деревянный меч

И теперь любой подданный Империи мог оказаться в руках магов - не перед судом гласных, как в крупных купеческих городах, отчаянно цеплявшихся за последние остатки вольностей, и даже не перед судом сеньора, который, каким бы дураком и самодуром ни был, побаивался связываться с сильными крестьянскими общинами. Восстания поселян, поражавшие как жестокостью повстанцев, так и карателей и тем не менее никого толком так и не замирившие, крепко засели в памяти даже самых тупых баронов.

А маги.

., понятно, что обвинить кого-то в незаконном колдовстве проще пареной репы. Тем более если за фабрикацию доказательств берется сама Радуга.

И даже Император бессилен помиловать этого осужденного. Прадед зачем-то добавил еще и этот пункт. А чтобы изменить изданный другим Императором указ, надо.., ох, сколько всего надо!"

Император вновь почувствовал, как внутри закипает черная злоба. Он будет душить и вешать, жечь живьем и сажать на толстые колья, чтобы помучились, чтобы не получили легкой смерти.

Как только.., как только...

Ладно, хватит об этом. И о казни тоже хватит. Он не в силах ничего изменить - так зачем думать об этом?..

...Никакими делами государства он сегодня заниматься не стал. Сегодня человек Серой Лиги должен был отправить первое сообщение. О, нет, нет, конечно же не Императору - Патриарху. Может, оно уже пришло?

Разумеется, просто так отправиться к Серым было нельзя. Та встреча с Хеоном подготавливалась долго и в строжайшей тайне - хотя кто знает, можно ли утаить хоть что-то от Радуги? Мысль, посетившая Императора в Черном Городе - насчет визита в обиталище Патриархов, была, конечно же, чистым ребячеством.

Доверять Император мог только Вольным. Эти презирали магов и не боялись смерти. Пытками - как простыми, так и магическими - их можно было только убить, но не заставить говорить. Правда, точно так же, как и магов, они презирали шпионов Серой Лиги.

И следить за Вольными проще простого. Подобно магам Радуги, они не расстаются со своими куртками, а уж о том, чтобы красться незаметно, и речи нет. "Разведчик - не воин", а ничего страшнее для Вольного не существует. Дозорными и прознатчиками у них служит особая каста отверженных... Ни один из них пока не принял имперского подданства.

"Проклятье! Никого, никого под рукой, ни одного, ни единого!"

Нет сил сидеть.