Алмазный меч, деревянный меч

Страшная, кровавая, отвратительная некромантия. Потому что для оживления каждого из этих существ требовалось убить - и не просто, а мучительно и долго - не меньше пяти-шести детишек. Чем младше, тем лучше.

Страшные, шепотом передававшиеся байки о детских жертвоприношениях Радуги разом обрели плоть.

Живые "бочки" тупо уставились на Фесса. Ясное дело, драки с подобными ему никак не входили в наколдованные им приказы. Воин уже собирался, прихватив с собой здоровенный мясницкий тесак, броситься прочь, как.

Раздался грохот. Полетели камни, брызнула острая крошка; там, где только что была стена, появилась судорожно дергающаяся, то сжимающаяся, то вновь расширяющаяся пасть прохода. Из синей мути высунулась клацающая вытянутыми челюстями морда манхалии. На шее болтался Фессов ремень.

Тонкая система заклятий, опутывавшая камеру, рухнула, и зверь сумел освободиться.

Зеленочешуйчатые прислужники дружно бросились наутек. Очевидно, инстинкта самосохранения их все-таки не лишили.

Челюсти сомкнулись, в один миг перекусив замешкавшегося гомункулуса пополам. Длинная шея задралась, тварь торопливо заглатывала лакомую живую добычу.

Фесс схватил ремень. Дернул, наматывая на руку - манхалия вновь захрипела, давясь тухлятиной.

- Брось! - словно собаке, приказал Фесс. - Брось, и пошли!

Он вложил в слова совсем-совсем немного магии Повеления. Немного - чтобы не засекли хозяева башни - и бросился вон из комнаты, волоча за собой полузадушенную манхалию.

В коридоре раздался вопль. Какая-то тщедушная фигура поспешно шмыгнула в проход, не решаясь заступить дорогу.

На сей раз Фессу повезло. Он оказался в нижних покоях башни - рукой подать, судя по всему, до ведущих на задний, хозяйственный, двор ворот; и он совсем уже было решил, что будет пробиваться к ним, как.

...Росчерк быстрого серебряного пламени на темно-алом фоне. Росчерк серебряного пламени, окаймленного трепетно-живой зеленью. Как он мог забыть?!

И это было где-то совсем рядом. Наверное, пара лестничных переходов.

За спиной кто-то истошно вопил. Манхалия начала дергаться, тщась повернуть голову - то ли распознала эти голоса и вспомнила обидчиков, то ли...