Алмазный меч, деревянный меч

- А раз ничего, так и хорошо, - подхватил Онфим и зашагал прочь, к своему фургону. - Поторапливайтесь, лентяи, - я вас ждать не стану.

Проще всех собираться было Агате. Ничего своего, кроме маленького узелка с одеждой. Троше пришлось бросить свои железные шары - "с камнями упражняйся", буркнул господин Онфим. Зато с Нодликом и Эвелин разыгралась настоящая трагедия.

- Мои платья! В чем мне выступать?!

- Оставь одно! - рычал Онфим. - Кидай, кидай в кусты, да живее!..

..

.Наконец тронулись. В просторном хозяйском фургоне враз стало тесно. Правда, сам господин Онфим не потеснился ни на йоту - это пришлось проделать Еремею и братцам-акробатцам. Тукк и Токк попробовали было ворчать, но Кицум втихаря вдруг очень ловко и быстро сунул кулаком под ребра тощему акробату, и тот разом подавился бранью.

Двух высвободившихся лошадей припрягли, и фургон, даже перегруженный, побежал едва ли не резвее прежнего - прямо к тому месту, где тонуло в земной тверди усталое солнце.

Агату немедля отправили чистить котлы, а вдобавок на ней сорвал злость господин Токк - за Кицумов кулак. Утирая сочащуюся из разбитого носа кровь, девушка-Дану взялась за всегдашнюю работу.

Фургон настигала ночь. Настигала, настигла и перегнала. На передках зажгли пару фонарей. Покончив с котлами, Агата взялась за стряпню.

Близость immeistorunn'a сводила с ума. Чудо Дану лежало совсем рядом; Агата почти не чувствовала ни стен сундуков, ни стальных кольчужных оплеток, запертых на заговоренные замки, в кои Онфим упрятал драгоценную добычу.

Immelstonmn рядом! Рядом! И неужели она, дочь Племени Дану, не найдет средства до него дотянуться?..

...Впрочем, когда-то она точно так же думала, что сумеет вырваться из плена хумансов.

...Еремея сменил на козлах Троша. Нодлику кое-как залечили разорванное ухо. Господин Онфим готовился ко сну - в обществе Таньши, Смерть-девы. Агате достался самый грязный и холодный угол, но ей было не привыкать.

Ночь пала на одинокий фургон, точно филин на добычу.

***

А далеко на юге, в Мельине, ночь уже давно властвовала безраздельно. Наступил краткий час ее ежедневного торжества. Мрак черными змеями извивался по улицам столицы, надменно игнорируя жалкий свет фонарей. То тут, то там в ночи слышались подозрительные шорохи, шевеленье, алчные плотоядные вздохи, хрипы и стоны.