Алмазный меч, деревянный меч

И вместо гордых лебединых кораблей эльфов и Дану, что неслись по волнам в стремительном полете, моря теперь раздирают таранные носы боевых галер, окованных красной медью...

...А Епископат усердствует, по вековому правилу "разделяй и властвуй", и вот уже полезные Империи Вольные, народ непревзойденных воителей, объявлены допущенными к причастию, вот уже покорившиеся половинчики объявлены "просвещения путем идущими", их городишки и деревушки обложены тяжкой данью, церковной, орденской и имперской десятинами, но - оставлены в относительном покое.

Церковь и маги милостиво позволили кое-как торговать загнанным глубоко под землю гномам, выполнять кое-какую черную работу оркам, троллям и гоблинам, пропускают они на имперские рынки и мрачные караваны кобольдов.

А богомерзкие Дану и эльфы объявлены вне закона. Как и несдавшиеся хеды, гурры, гарриды. Но эти едва ли по-настоящему понимают, что происходит, убийцы они и дикие кровопийцы, с ними вели беспощадную войну еще Дану, прежние хозяева лесов.

Руки Агаты, не требуя вмешательства головы, все это время усердно драили железные внутренности котлов.

- Ты что, уже закончила? - Эвелин придирчиво оглядела оттертую до немыслимого блеска сталь. - А вот мы сейчас проверим...

- Эй, вы, там, на головном! - завопили сзади.

Агата подняла голову.

Здоровенный фургон господина Онфима-первого тянула аж шестерка запряженных парами лошадей.

- На головном! Помолились ужо, аль нет? Господин Онфим спрашивают! И еще - слухай сюды! Господин Онфим данку немедля к себе требуют!

- Помолились, помолились, - буркнул Нодлик.

В мутноватом взгляде Кицума, устремленном на Агату, мелькнуло нечто похожее на сочувствие.

Хозяин бродячего цирка имел несчастье проснуться слишком рано. Обычно в пути он продирал глаза не ранее полудня. Молился; после чего брался за дела. Собственно говоря, это означало неприятности для всех без исключения артистов, в том числе и для братцев-акробатцев; лишь Смерть-дева, с энтузиазмом согревавшая господину Онфиму-первому по вечерам постель, могла чувствовать себя в относительной безопасности.