Алмазный меч, деревянный меч

Никого не слушая, закупоривают все входы и выходы в подземелья, пускают ядовитый дым или же просто ждут, пока запертые там твари не пережрут друг друга. А не лезут с мечом наголо.

И все-таки, откуда мог взяться этот зеленый червь? Таких созданий Императору встречать еще не доводилось. Даже в капитальнейшем "Определителе Драконов" (включавшем в себя, к слову, помимо драконов, всю известную магам Нечисть и Нелюдь) ничего подобного не содержалось. Сказать об этом Радуге? Пусть почешутся? Да, пожалуй.

Ночную вылазку от них скрыть все равно не удастся, так пусть лучше узнают об этом от него, чем от платных соглядатаев.

Чуть ниже по улице, замусоренной и неухоженной (ох, несдобровать здешнему управителю!), мигал раскачиваемый ветром алый масляный фонарь над таверной. Один из бесчисленных притонов Черного Города, отдушина здешних обитателей - а в последнее время место отдохновения и золотой имперской молодежи. Заглянуть?..

Император еще колебался, когда тяжелые створки высоких дверей заведения внезапно приоткрылись.

Появилась полусогнутая, шатающаяся фигура, закутанная в темный плащ. Держась за стенку, ночной гуляка медленно побрел прямо к императорскому эскорту.

Император терпеть не мог пьяных. Никогда не знавший, что такое "залить за воротник" или "перебрать лишку", к злоупотребляющим подобными зельями он относился с плохо скрываемым презрением.

Вольные внезапно и резко сомкнули ряды.

Встряхнувшиеся арбалетчики вскинули оружие. Приближающаяся фигура могла оказаться кем угодно. Например, наемным убийцей.

Кер-Тинор, капитан конвоя, послал своего коня вперед. Саблю Вольный держал уже готовой к бою.

- Кто таков? - надменно бросил воин. Пьяный остановился. По-прежнему шатаясь, смешно задрал голову, пытаясь рассмотреть задавшего какой-то вопрос всадника. Посмотрел, ничего не ответил.., и двинулся дальше, словно и не замечая обнаженного клинка в руках капитана имперской стражи.

- Стоять, - негромко приказал Кер-Тинор.

От его спокойного голоса бледнели и пачкали штаны самые отчаянные и бесшабашные. Синие, как море, глаза немолодого уже воина были глазами самой Смерти. До сих пор во всей Империи не нашлось равного ему меча - или сабли, или протазана, или совни, или бердыша...

Однако пьяный даже не повернул головы. Хрипло заорал непристойную кабацкую песенку..