Алмазный меч, деревянный меч

От резкого движения плащ распахнулся - стал виден роскошный ночной халат со следами женских притираний и болтающийся на толстой серебряной цепи орденский медальон - молот, наковальня и намертво соединивший их воедино меч.

- Та-ак... - Гахлан позволил себе лишь один молниеносный взгляд на оборотня. - Работа для Сежес.., не сомневаюсь, вот-вот пожалует наша красавица...

И шагнул мимо, к раненому.

Как бы сильно ни ненавидел Император магов, искусство их вызывало невольное восхищение.

Опустившись на колени, Гахлан одним решительным движением обнажил рану. Миг - и прямо на разрез полилась какая-то вонючая дрянь из бутылочки темного стекла. Кер-Тинор дернулся и замычал.

- Раз стонет, значит, выживет, - невозмутимо заметил маг. - Так, а кишочки-то у нас порваны, порваны, значит, у нас кишочки-то, а это, братец ты мой, очень нехорошо, придется сшивать-то их, кишочки, значит...

Бормоча таким образом, он один за другим выливал на рану содержимое различных пузырьков; и только Император знал, что стоит за этими стремительными движениями.

"Каплей эликсира больше, каплей меньше - смерть".

Каждое движение Гахлана было выверено до немыслимой, недоступной простому смертному точности. Каждая капля снадобья сопровождалась заклятьем, помогавшим зелью попасть по назначению. Наперстный камень Императора заметно потеплел; от него передавалась ощутимая дрожь. Волшба творилась нешуточная.

Император хмуро следил за искусными руками чародея.

"Почему, почему, почему такие знания и такое искусство остаются лежать под спудом? Как можно спокойно развлекаться с красотками своей академии, если в окрестных деревнях каждый день и каждую ночь умирают дети?.. Неважно, что их родители не слишком-то опечалятся - детей всегда можно и новых нарожать - тем малышам, что хрипят и задыхаются, что мечутся в жару и напрасно зовут маму, от этого не легче. А Гахлану - ничего, резвится в свое удовольствие, и откуда только силы у старика берутся?. .

Ты все-же проиграла, Сежес, - зло подумал Император. - Ты так хотела закалить меня, сделать нечувствительным к страданию.., частично тебе это удалось, не спорю. Но вот видеть, как гибнут дети.., я не могу. Прошлое вернулось. Те две малышки -Дану.., и мальчик того же племени.., и старшая девчонка.., они всегда со мной. Наверное, так случается с каждым, кто убивает.