Мастер проклятий

Мои предположения о назначении барака оказались не совсем верными. Картотеку мы действительно нашли. Барак оказался разделен на несколько помещений, и документы оказались в дальнем от входа кабинете, который занимал едва ли пятую часть площади.

Войдя внутрь, мы увидели длинный коридор, ярко освещенный электрическими лампочками. Двери по обе стороны были закрыты, исключение составляла только та, что находилась в противоположном конце здания. Кто-то из чистых, выходя, слишком торопился, и оставил свет гореть, так что легко было заметить картотечный шкаф, край стола и бумаги, лежащие на нем.

Когда тело терзает боль, на любопытство ресурсов не остается. Все, чего мне хотелось – это поскорее добраться дотуда, сесть, а лучше прилечь на живот, и заняться поиском упоминаний о моих родителях. Было до одури страшно найти там их карточки. Я не обращал внимания раньше, но теперь вдруг сообразил: лагерь, когда мы его нашли, оказался немноголюдным. До того, как начался бунт, здесь едва ли набиралась тысяча заключенных, а ведь привезли сюда намного, намного больше. И родителей я не встретил. Оставалась вероятность, что просто не довелось столкнуться в темноте, и сейчас они пробираются по горам, стремясь убраться подальше, раз уж появилась такая возможность, но я откуда-то был уверен, что будь мама с отцом здесь, мы бы уже обязательно встретились. И потому мне было страшно, очень страшно. В то же время я продолжал надеяться, и эта надежда отнимала больше сил, чем весь безумный ночной бой. Рубио же будто никуда не спешил. Оказавшись в помещении, он аккуратно прислонил меня к стене и отправился посмотреть, что же находится в одной из боковых комнат. Чтобы туда попасть, ему пришлось отодвинуть щеколду засова, после чего старик выдал долгую матерную тираду с упоминанием гекатонхейров, циклопов и других Уранидов, а также их семейных отношений. Игнорировать такой поток брани было невозможно, и я, кряхтя и держась за стенку перебрался поближе.

Вонь стояла страшная. Я почувствовал запах еще до того, как заглянул внутрь – из комнаты шел просто сногсшибательный аромат дерьма, немытого тела и болезни.

От зловония даже слезы на глаза наворачивались. Двадцать человек. В каморке три на девять футов разместились двадцать человек – и большая их часть уже была мертва. В сознании оставались и вовсе всего трое из них – они подняли головы, щурясь на свет из открытой двери.

- За что вас тут держат? – Мануэль уже оправился от потрясения, его голос звучал почти спокойно.