Душа Бога - 2

— О чём мечтал, как к Аэтеросу своему пришёл, как добро да справедливость сеять хотел. Вот и давай. Последняя справедливость, которая ещё не восторжествовала. — Он махнул крылом, словно человек рукой, указывая себе за спину. — Всем нам тут совсем немного осталось. Для всех в полотне Орла и Дракона место найдётся. Не мучай их, которые сражаются. Они умирают — и воскресают, и им больно, очень. Как и твоим гоблинам было, пока не обратились они в кукол ходячих. Ты знаешь, что надо делать, гноме.

Арбаз медленно поднял огнеброс.

Перед ним, прижатые к серой стене, умирали эльфы — во множестве. Умирали, пронзённые копьями и гладиусами Серебряных Лат, умирали, сбитые с ног щитами и затоптанные, умирали — чтобы вновь подняться и умереть вновь.

Имперские легионеры умирали тоже — Перворождённые дорого продавали жизни. И точно так же поднимались, словно ничего и не заметив, продолжая сражаться.

— Последняя ниточка, — нетерпеливо каркнул ворон. — А потом ещё узелок. Ну, давай!

Словно зачарованный, Арбаз приложил огнеброс к плечу.

«Вот и всё, да, Аэтерос?..»

— После дня Рагнарёка, когда погибнет мир, рухнет небо, погаснут солнце, луна и звёзды, из мировой бездны всё равно поднимется новая твердь, — заметил ворон, даже не скрывая, что читает мысли гнома. — И гномы выйдут тогда из подземных залов с великой цепью, keðjan mikla, и скуют навечно зло. Так ведь, Арбаз? В это ты веришь?

«Какая тебе разница, ворон, во что я верю?!» — хотел ответить ученик Хедина, но губы его уже не слушались.

— Большая, гноме, большая разница. Ты веришь, что впереди у мёртвых — великая работа. Так вот, это правда. Всем нам предстоит потрудиться, ох, как предстоит!.. А теперь жми. Жми, не мешкай.

«Там же всего один заряд… что он может?»

И пальцы гнома надавили на спуск.

Огнеброс содрогнулся, из дула вырвался ослепительный белый шар, взмыл ввысь, яркий и праздничный; медленно, торжественно начал опускаться, раздуваясь, становясь всё огромнее, всё ярче, словно пытаясь заполнить собой сущее.

Ворон, чуть склонив голову, наблюдал за всем этим с каким-то совершенно академическим интересом — такое выражение случалось у Аэтероса, когда тот возился в лаборатории с каким-нибудь додревним артефактом минувших Поколений.

И никуда не пытался улететь.

«Беги!» — взвыли инстинкты Арбаза, но бежать было уже некуда.