Душа Бога - 2

— Устала я, дорогой мой, кровиночка моя. Долгую, долгую жизнь прожила — спасибо тебе, — да и зажилась, видать. — Она вздохнула, тихонько, словно виня себя, что вот — расстроила единственного сына. — Об одном жалею, что не довелось внучков потетёшкать-понянчить. Ну да так, чтобы всё иметь, — такого и не бывает…

— Нет! Не говори так!..

— Да чего уж тут теперь, сынок. Пора тебе дальше идти, на меня, старую, не оглядываясь.

В сердце Аратарна от этих слов словно впились незримые клешни, сдавили до нестерпимой боли.

— Погоди, мама, в Костяные угодья собираться.

Саата усмехнулась.

— Не я тороплюсь, сынок, — костлявая меня торопит…

Аратарн зажмурился на миг, вновь открыл глаза. В груди клокотали сила и боль. А ещё — непреклонная решимость.

— Поспи, мама. Утро вечера мудренее. — И, не дав старой травнице даже слова молвить, положил ладонь ей на глаза.

Она негромко вздохнула, тело расслабилось, объятое покоем. Аратарн почти сразу же ощутил затаившуюся внутри хворь — нечто бесформенное и тёмное, голодное, хищное.

Неподвластное его чарам.

«Врёшь, не возьмёшь! — Аратарн стиснул зубы, по вискам покатился пот. — Не возьмёшь!»

Лекарь. Нужен настоящий лекарь. Истинный.

И он его отыщет.

А пока — спи, мама. Тварь внутри тебя не исчезнет, пока ты спишь, но не сможет и причинить вреда. А я вернусь. Я вернусь, мама!

…Хутор остался позади. Остался в щепу разнесённый столб — для вящего вразумления сородичей, чтобы за матерью хорошо бы смотрели.

— Вернусь и, коли найду небрежение…

Толстенное бревно разлетелось мелкой щепой.

Путь Аратарна лежал на юг. В Гален Светлопенный, где хватало самых разных чародеев.

Лидаэль не могла понять, что удерживает её в городе. Всё готово к отплытию, а она медлит и медлит. Вот и опять — на заре поднимает паруса и уходит на юг каррака, а она, Лидаэль, опять нашла какой-то предлог задержаться. Рассыпаны по столу мелкие начарованные кристаллы, надо собрать, разложить аккуратно, а у неё руки словно налились свинцовой тяжестью.

Косо падает сквозь щель в ставнях закатный луч, подобно мечу разрубая полумрак покоя. Лидаэль не зажигала огня, погашены свечи, пуст и холоден камин. Она застыла, погрузившись в медитацию, не отрывая взгляда от сверкающей каменной грани. Освободить себя, освободить дух — подняться выше — оторваться…

«Лидаэль! Дочь!»

Она вздрогнула.

Один из кристаллов содрогнулся раз, другой, со стуком покатился по столешнице.