Душа Бога - 2

Скупая похвала Аратарна значила куда больше, чем цветистые комплименты галенских чародеев.

— И что же? В воду побросала?

— В воду? — пугалась девушка. — Не, зачем? Они ж плавать не умеют. Просто связала. Их потом обезоружили и отпустили.

— Отпустили?

— Ну да. Я ж караван защищала. Моего слова и слушались…

Горджелин молчал, косился на дочь, хмыкал, вскидывал бровь, но в разговоры почти не вступал.

…До хутора они добрались без особых приключений — ну, выскочил разве что на них какой-то чудом уцелевший кособрюх, древний, весь покрытый мхом, почти беззубый; видать, привлёк запах магии, как предположил Горджелин, — так и его убивать не стали.

— Такие теперь великая редкость. Эх, эх, надо бы забрать в Снежный Замок, в зверинец… — бормотал Равнодушный, тщательно отмечая на карте логово зверя, куда они его без труда и загнали.

На хуторе при их появлении поднялась, само собой, ужасная суматоха. Аратарн лишь отмахнулся — дескать, бояться вам нечего.

За Саатой и впрямь смотрели хорошо. Ничто в её горенке не говорило, что здесь — лежачая больная.

Вкусно пахло травами, пол тщательно выметен, и сама Саата лежала чистая, умытая и прибранная.

— Мама!..

Аратарн поспешно коснулся её виска — нет, всё в порядке, как оставлял, так всё и есть. Фух…

— А теперь позволь уж мне, — решительно оттеснил его Горджелин.

Маг закрыл глаза, ладонь его медленно двинулась над лицом спящей — вниз, не касаясь тела.

— Он сумеет, — шепнула Лидаэль на ухо Аратарну.

— Вижу, — одними губами ответил тот.

И в самом деле, Снежный Маг творил сейчас поистине волшебную волшбу. «Волшебную» — то есть глубокую, тайную, совершенно Аратарну непонятную. И сила, что ощущал сын Губителя, тоже была особой, невиданной — ну, как будто ты только и способен, что взбаламутить воду в бадейке, а другой безо всякого труда заставляет её танцевать.

— Тварь… — прошипел вдруг Горджелин, лицо напряглось, резко пролегли морщины, разом прибавляя годов. — Что ж это за бестия? И откуда только взялась?..

Простёртая над грудью мирно спящей Сааты рука мага дрогнула, он тяжело дышал.

Лидаэль осторожно стёрла пот у него со лба. Стёрла — и удивилась собственному порыву. Не она ли во времена óна выбежала из врат Снежного Замка, поклявшись ненавидеть этого человека (впрочем, человека ли?) всю оставшуюся жизнь?..

«Но ведь и ты — не человек… — мягко шепнул неслышимый другими голос. — Наполовину — эльф, наполовину… кто?»

…Тварь Горджелин наружу не вытаскивал, сказал — невозможно.