Душа Бога - 2

Странные это были дни; бывает, всё время бежишь, бежишь со всех ног — и вдруг оказывается, что можно никуда не спешить, выдохнуть, остановиться, осмотреться.

…И увидеть вокруг себя город, широкую медленную реку, что словно дышит, катя серо-стальные воды к недальнему океану. Услышать прибой у гранитных набережных, крики морских скитальцев-альбатросов; вдохнуть солёный запах моря, смолы, корабельных снастей. Застыть на самом краю Приключения, опасностей, дальнего странствия — и вглядываться в лицо того или той, что рядом, безмолвно вопрошая себя: «И где ж были мои глаза?!»

Аратарн и Лидаэль бродили по галенским улочкам, подолгу замирали на могучих волноломах, далеко протянувшихся в суровый северный океан.

Даже сейчас, уже поздней весной, море оставалось грозно-серым, неприветливым, словно предупреждая неосторожных — берегись, нрав мой переменчив, и даже огромные карраки, если что, не избегнут моего гнева.

— Но ты так и не отыскал отца?

— Нет, — вздохнул Аратарн.

Волна ударила в камни мола, взметнулась пеленой брызг.

— Хотя искал повсюду. От горизонта до горизонта, и даже ещё дальше.

Лидаэль смотрела на него так, словно хотела и никак не решалась спросить: «А почему ты никогда не думал о том, чтобы отыскать меня?..»

— А тебе так важно найти именно его? Что это изменит, Аратарн?

Он ответил не сразу, глядя в серую толщу набегающего вала.

— Сам не знаю. Наверное, полноту… смысл… ну, словно я не пёс приблудный, не из ниоткуда, мать моя честно меня родила…

— Да какое это имеет значение!.

— Имеет. У нас, на Севере — имеет. Есть у тебя семья, есть род — ты человек. А нет…

— Кособрюх, что ли?

— Примерно. — Аратарн не улыбнулся. — Человек без рода — что кособрюх дикий. Или хоботяра — ещё хуже.

…Они подступали друг к другу — и, осторожничая, расходились вновь.

Но самого главного так и не сказали.

А потом явился Горджелин, приведя с собой целый вьючный обоз.

Ещё потом долго искали подходящий корабль, способный поднять немалый груз экспедиции. Нашли. Трюм поглотил всю массу вьюков, и вот — отданы якоря, паруса подняты, серая волна разбилась о форштевень; теперь скользить великой океанской тропой под жаркие небеса Южного Хьёрварда.

Море приняло их, подхватило, понесло на могучих плечах; выше становилось небо, голубее и прозрачнее — воды.