Душа Бога - 2

Тот самый барьер Творца, его они с Ракотом уже пробивали и пробили великой ценой, ценой жертвы его, Хедина, которую уже не повторить.

Познавший Тьму не успевал. Пустота не держала его, приходилось расходовать силы, а впереди, чувствовал он, сгущалась непробиваемая преграда. Завеса, стремительно сворачивавшаяся в сферу.

И этой ловушке в подмётки не годилась та, что в своё время поджидала их с Ракотом на выходе из Эвиала…

Армада ощущала сейчас нечто вроде истинного удовлетворения.

Она успела. Враг Хедин оказался-таки в ловушке. Не самый лучший исход противостояния — сила Врага осталась при нём, она не послужит Начальствующим; но и это тоже в границах приемлемости. Армада прибегла к импровизации, к тому, что было позаимствовано ею от сотворивших её, не в виде прямых приказов — но обрывками идей, концепций, теорий. Армада не должна была думать так — однако она тоже изменилась, и куда сильнее, чем полагали её способной Начальствующие.

Она сотворила ловушку, заключила Врага Хедина в капкан, в непроницаемую сферу, ограждённую барьерами, какие не пробить даже ему. Армада заплатила за это очень дорого, и оставшихся сил её уже не хватало, чтобы одержать победу на поле боя; самое большее — затянуть битву, заставить Врага Ракота растратить ещё сколько-то сил. Однако Источник принадлежал Армаде, и он готов был исполнить своё предназначение.

Начальствующие всегда имеют куда больше одного плана.

Их, планов, даже не два и не три. Они налагаются друг на друга, перекрещиваются, сходятся и расходятся, и невозможно предсказать, какой из них сработает в конце концов. Создатели Армады пытались предусмотреть все мыслимые и немыслимые исходы.

И они предусмотрели все. Ну или почти все. Кроме лишь одного: Армада чем дальше, тем больше хотела жить.

Она чем дальше, тем сильнее ощущала боль, когда погибал очередной её конструкт, хотя по идее Начальствующих это вообще должно было отмечаться лишь как чисто арифметическая потеря.

Но нет. Огненный меч Врага Хедина обжигал, и сознание Армады сжалось от этой боли, неведомой ранее. Части её, Армады, срывались в раскрытую ими самими бездну, и Армада содрогалась всякий раз от новой потери.

Это стало совершенно неожиданным. Только что этого не было — и вдруг оно появилось; а вместе с болью явилась и ярость.