Душа Бога - 2

— Атакуем! — он сложил крылья, камнем падая вниз.

Óдин

Туман сомкнулся за спинами Старого Хрофта и его названого племянника, волка Фенрира. Все звуки умерли, навалилась тяжкая тишина, грохот сражения исчез, словно никогда и не было.

— Куда теперь, дядя?

— Прямо. — Отец Дружин вскинул молот, составлявшие его молнии змеились, как живые. — Никуда не сворачивая. Теперь это уже не имеет значения. Битва сама найдёт нас.

— Великан Сурт…

— Забудь о нём, волк. То, что осталось сзади, — так, ничего не значащая потасовка.

Я думаю, Силы Мира извлекают мощь из этого жертвоприношения, иначе зачем всё это учинять?

Под ногами сухо хрустела земля. Безжизненная, твердь эта, собственно, не была даже землёй — здесь ничто не росло, не бегало, не ползало, не порхало. Перед Древним Богом и его волком лежал широкий коридор меж серых туманных стен, истинная дорога в никуда.

— Они заставят нас биться друг с другом, — тоскливо сказал сын Локи. — Они забрали всё, что мы могли дать им живыми, и теперь ждут, чтобы забрать всё у мёртвых.

— Из тебя, племянник, вышел бы отличный скальд, — ухмыльнулся Отец Дружин, но Фенрир лишь потряс мохнатой головой.

— Я бы хотел уметь оборачиваться человеком. Почему у моего отца мы получились такими, дядя? В чём наша вина?.. Может, породившая нас прокляла и меня, и Йорма, и Хель ещё в собственном чреве?

— Нашёл время и место, — буркнул Старый Хрофт.

Туман поднимался всё выше и выше, колыхался, неяркий свет царил вокруг — свет не-жизни и не-смерти.

— Ни есть не хочу, ни пить, — сказал волк.

— Такого не бывало, дядя. Даже когда я сидел на привязи, и жажду мою утоляла магия, я всё равно её чувствовал. А теперь — ничего.

— Время стоит, — отозвался хозяин Асгарда.

— Всё стоит. Ждёт. Я чую, великий Óдин, — почти торжественно провозгласил Фенрир. — Большинство тех, что явились сюда вместе с нами, уже расстались с жизнями. Души их заперты тут вместе с нами и долго не могут покинуть тела, отчего и кажется, что мёртвые встают, чтобы драться вновь… Как ты сказал — «им нет смерти».

На самом деле есть. Только она коварна и бесчестна.

Старый Хрофт даже приостановился, недоумённо глядя на спутника.

— Одиночество поневоле делает философом, дядя, — печально ответил волк, перехватив взгляд старшего аса.

— Никогда б не подумал, что ты способен философствовать, племянник. Но с чего ты взял, что бьющиеся здесь-таки умирают? Мы видели совсем иное.

— Чую. — Волк запрокинул голову, принюхался. — Сколько-то раз их души возвращаются, да.