Рукопись первая: Звон Хрусталя

Со своей стороны, я также предоставлю несколько человек, которым можно доверить это задание. Они уже обо всем оповещены и ждут моего приказа, чтобы выступить. Среди них есть лишь один человек, которому, Франсуа, все рассказать придется лично вам – это рыцарь Лукреций Дайкон. Приказ о прибытии в Эррадион сэру Дайкону уже отправлен.

Генрих V поднялся с кресла, словно преображаясь в колонну, величественную в своей строгой прямоте.

– Друзья, время не ждет. Больше некуда откладывать.

Я рассчитываю на вас.

Герцог Франсуа Ла Ни Коль, вспоминавший разговор с королем, прошедший накануне днем, стоял у окна апартаментов, что были ему предоставлены в королевском замке, и задумчиво поглаживал темную бороду. За окном уже был вечер, а на улицах города потихоньку зажигались огни: город-крепость, столица Гиртании, медленно готовился ко сну. Маятник часов мерно отбивал ритм, убаюкивая герцога; однако он знал, что эта ночь будет бессонной.

В Терилот мужчина прибыл восемь дней назад по приказу Его Величества, но только на третий день Генрих V, дождавшийся приезда всех генералов, собрал их на обсуждение предстоящей войны с Пруссией.

Военный совет занял три дня, после чего король, когда, казалось бы, все вассалы разъехались, провел отдельное собрание со своими доверенными лицами. На этом тайном собрании им было поручено задание, от выполнения которого зависела судьба королевства!

Франсуа понимал, насколько важно поручение короля, поэтому тотчас приказал готовиться к отъезду.

Другой причиной скорого отбытия герцога стало принесенное птицей письмо: оно пришло из Эррадиона пару часов назад и принесло самые худшие вести из всех, которые он мог ожидать... Собираясь уехать завтра утром, герцог Ла Ни Коль тотчас изменил свои планы, и уже через час карета с охраной, первая из четырех, покинула Терилот, следуя в ночную мглу.

Вассал короля приступил к выполнению своего задания.

***

Ночь давно вступила в свои права, накрыв Терилот, огромный город-крепость, своим темным покрывалом. Лишь зажженные уличные лампы освещали главные дороги города. Редкий отсвет попадал в мелкие закоулки, тотчас тускнея и оставляя их в полутьме. На улицах столицы стояла умиротворенная тишина, нарушаемая лишь редким собачьем лаем на очередного воришку да серенадами кошек.

Патрули стражи также не нарушали тишины города.