Рукопись первая: Звон Хрусталя

Через пару кварталов Маска заметила спуск в подземные коридоры, где проходили сточные воды. Довольно неприятное место, надо заметить, но выбора у девушки не было: слишком много этой ночью было патрулей, и это крайне усложняло ее побег. А подземные коридоры все-таки представляли собой большой лабиринт.

С этими мыслями Маска, твердя себе «не оборачивайся, не оборачивайся!» и тем самым заглушая волнение, вскрыла замок на решетке и юркнула внутрь. Когда заметившая это стража добежала до входа, воровка как раз успела закрыть замок обратно парой ловких движений.

От защитников порядка ее отделяла закрытая решетчатая дверь. Мило улыбнувшись капитану стражи, чье лицо исказилось от злобы (на воровку, на своих подчиненных, да и на самого себя), Маска развернулась и ринулась вниз по лестнице, перепрыгивая через две-три ступеньки, словно лань. К тому времени, когда приказ капитана дойдет до всех стражников и те устроят засаду у каждого входа в подземные коридоры, девушка уже успеет выбраться и раствориться в ночи.

***

Высокая арка была прочно влита в стену округлого белоснежного города. В Эррадионе было всего двое ворот; эти, прилегавшие почти вплотную к лесам, считались восточными. И с внешней и с внутренней стороны стояли стражи с алебардами. Тех людей, что выходили из города, редко проверяли, но заходивших — обыскивали досконально и тщательно, в особенности те грузы, что везли торговцы в своих подскакивавших на неровностях повозках. Кони при обыске недовольно фыркали и стучали копытом, мечтая, наконец, дойти до конюшен и наесться вдоволь после тяжелой дороги, но ослушаться возничего не смели и стояли смирно.

Последний купец с целым караваном въехал в город около двух часов назад; сейчас же место возле арки пустовало. Впрочем, это было обычным делом под утро: где-то через полчаса начнет светать, а покуда весь город спит... Почти весь. Глухое цоканье копыт донеслось издалека, и вот к воротам медленно приблизился чей-то силуэт. Человек, облаченный в длинный плащ, вел за собой четырех коней, навьюченных припасами.

На его плече гордо восседала птица, неподвижная, как статуя. В конце процессии, замыкающей, шла еще одна фигура, старавшаяся держаться сбоку от лошадей: а вдруг лягнут? Остановились они метров за сто от ворот, так что стражи, было встрепенувшись, вновь погрузились в сонно-тихое состояние.

- Никого больше не видишь, Матис? - негромко спросила Ева, оглянувшись на своего спутника.