Терн

Оно и понятно – трапперы, звероловы и бортники с таэнгами предпочитали не связываться; а другим, настоящим силам этого мира было пока не до них. Здесь, в Гиалмаре, за надёжной, как казалось, защитой Таэнгского хребта, было пока ещё тихо. Пока ещё.

– Недолго, – прошептал Тёрн, глядя на мирную деревушку. – Недолго вам осталось. Скоро придётся стены воздвигать… настоящие. Камень рубить научитесь…

Он поправил сползавшую с плеча Стайни и зашагал быстрее.

Тёрн миновал крайние дома. Из-за лёгких плетёнок, заменявших таэнгам двери, один за другим выскакивали их обитатели – низенькие крепыши, плосколицые и круглоглазые, больше всего похожие на каких-то невиданных обезьянок из непроходимых жарких лесов крайнего Юга.

Они носили одежду – просторные туники ярких цветов из домотканой материи, но в разрезах рубашек и ниже отворотов коротких штанин виднелся густой мех всех возможных оттенков. На ноги таэнги надевали лёгкие плетёные сандалии.

Все носили оружие – даже малые дети и глубокие старики, согнутые, сгорбленные, с мехом седым, как снег.

Небольшие луки, пращи, короткие дротики, лёгкие метательные копьеца. За спины заброшены лёгкие же плетёные щиты – такой защитит разве что от тростниковой стрелки соплеменника. Кованого оружия, мечей, топоров или хотя бы кинжалов Тёрн не видел.

Его мгновенно окружили. Дети цеплялись за широкие штаны матерей (юбок таэнги не знали), старики воинственно шипели, то и дело хватаясь за старые свои, отполированные годами службы копья.

Тёрн не обращал ни на что внимания. Он шёл спокойно, с достоинством – но без презрения, – подняв голову. Его путь лежал в самую середину образованного домами круга, там, где поднимался резной тотемный столб племени, украшенный выбеленными временем черепами различных страховидл, в разные годы истреблённых «доблестными воинами таэнгов».

У подножия столба, в очерченном алом круге, стояли трое – молодой по меркам таэнгов мужчина с богато разукрашенным копьём в руках, древний старик, почти совершенно лысый, лишившийся всего меха – его грудь на манер настоящей брони покрывали амулеты с оберегами; и женщина, по виду которой угадать возраст бы не удалось.

Между юностью и зрелостью – но ясно, что таковой она пребывает уже очень долго.

Тёрн с достоинством поклонился.

– Да хранят небесные звери твой острый взгляд, Провидящая. Да хранят земные силы твою мудрость, Призывающий. Да хранят ушедшие предки твою отвагу, Водящий.