Терн

 – Нам известно, что могучие силы могут иметь место на других планах бытия, но… Долгими практическими опытами мы установили отсутствие таких сил в нашем локальном континууме, каковой я для простоты именую «планом». Поэтому…

– Поэтому я хочу сказать, что Стайни права, – перебил демона Тёрн. – Не бывает такого, что сквозь ворота можно пройти только в одну сторону. Пути должны отыскаться. Я начал рассказывать о Фениксе – когда наш мир служил ареной битвы богов, Феникс, единственный из всех Семи Зверей, не пожелал проливать кровь сородичей и вставать на чью-либо сторону.

– Вовремя смотаться, пока хвост не оторвали, – фыркнула Стайни.

Тёрн помрачнел, но одёргивать бывшую Гончую не стал.

– Он не хотел распрей, – продолжал дхусс. – И, по преданию, удалялся на иной план бытия всякий раз, когда его вынуждали выступить против кого-либо.

– То есть бросал друзей, – не преминула вставить сидха.

– Феникс был одинок, совершенно одинок. Гений одиночества, его дух, – Тёрн запрокинул голову, Стайни показалось – в глазах дхусса засверкали отразившиеся искорки бесчисленных звёзд. – Потом войны богов закончились, Семь Зверей утвердились во власти над нашим миром. Феникс спустился к его обитателям; некоторое время спустя появились его первые святилища. Дальше – больше, храмы Феникса во множестве украшали города древней Империи. Ныне все эти земли либо во власти Некрополиса, либо – Державы Навсинай.

Демон внимательно слушал, потешно склонив голову набок и опершись подбородком на когтистую ладонь.

– А эти храмы, достопочтенный Тёрн, не могут помочь мне вернуться обратно?

– Они давно покинуты, – пожал плечами дхусс. – Я слыхал, что жрецы Феникса оставили огромные каменные библиотеки, где собственным храмовым языком записали многое из доступной им мудрости; наречие это мне знакомо, но как разобраться в бесконечных и зачастую шифрованных рядах письмен?

– Но тогда, – понурился Кройон, – у меня, недостойного, не остаётся никакой надежды!

– Надежды не остаётся только у добровольно с нею расставшегося.

– Скажи это приговорённому к смерти, стоящему на эшафоте, дхусс, – прошипела Нэисс, сворачиваясь клубком и глядя исподлобья.