Терн

Чувства эти высоки, но адепту искусства должно держать их глубоко внутри, допуская лишь на холсты или в строфы…

– Мэтр… Кройон… Но никто не может знать до конца всех законов магии, – вдруг заговорила Стайни. – Я служила Некрополису и, хотя была простой Гончей, знаю – магия не исчерпывается элементарными заклятьями призывания, они и впрямь работают только в одном направлении… Но мир – или «план», как ты говоришь, мэтр Кройон, – куда сложнее. Если между твоим и нашим планами есть какая-то связь, значит, должен существовать способ открыть дверь и с нашей стороны тоже.

– Вот именно, – неожиданно присоединилась Нэисс. – Твой старик с язвами там, в деревне… брр… очень впечатляет. У нас такого никто бы не смог, даже самые лучшие.

– Стайни, Нэисс… если б я только мог отправить мэтра Кройона обратно, даже ценой своей жизни, клянусь небом, ветром и морем, я сделал бы это, – у Тёрна это вырвалось с неожиданной страстью.

– А ценой жизни-то зачем?.. – проворчала сидха. – Смысл какой?..

Тёрн вздохнул:

– Мэтр Кройон, Стайни сказала за меня. Наш мир богат магией. Самыми неожиданными её видами. Некогда мне довелось читать, что в былые времена, пока ещё правили Семь Зверей, Феникс обладал способностью перемещаться между мирами и планами бытия, но это – всего лишь легенда, давняя и невнятная. Изначально я направлялся для разговора к достопочтенному Ксарбирусу; сейчас прибавилась Стайни, тоже нуждающаяся в его помощи; думаю, лучше всего нам всем поспешить прямо к нему, и, я надеюсь, сможем что-то разузнать.

– Так, а что за легенда про Феникса? – напомнила Гончая.

– Долгая история, Стайни. Вообще-то она в стихах, а я не любитель мелодекламаций, так что перескажу просто. Так вот, после сотворения мира за власть над ним сражалось великое множество сущностей и сил, которые здесь принято называть «божественными». Не знаю, как обстоят дела на вашем бытийном плане, мэтр Кройон…

– У нас нет никаких «богов», – отозвался демон.

– Гм, мэтр, а можно чуток попроще? – взмолилась Стайни.

– Я имею в виду, мы не поклоняемся никаким «богам», – чуть снисходительно пояснил Кройон.