Пепел Асгарда

– Нет-нет, великий О́дин! Нам неведомо имя сотворившего эту красоту изначально. Но вместе с могучим Хедином сражалось немало тех, кто мог запомнить и рассказать иным.

Отец Богов усмехнулся.

– Иные из этих сцен я помню по рассказам самого великого Хедина. И… едва ли кто-то мог рассказать кому бы то ни было, как проходил суд над Познавшим Тьму и как ему выносился приговор.

– Быть может, это был и сам Познавший Тьму, он милостив и расположен к людям, – развёл руками мастер.

 – Для нас главное, что это истина, что подтверждаешь и ты, великий О́дин, верный друг Познавшего Тьму.

Губы Отца Богов скривились в непонятной ухмылке.

– Да, подтверждаю.

– Я запишу это в книги нашего храма, – встрепенулся мастер. – Добрые братья – и, смею ли я надеяться, что и ты сам, могучий О́дин? – засвидетельствуют истинность сих слов. Дело великого Хедина получит изрядную подкрепу!

– Получит… под репу… – буркнул О́дин, но так, что слышала его одна лишь Райна.

 – Что же у вас тут есть ещё, кроме занимательных картин?

– Наш сокол, – с заметной гордостью объявил мастер. – Сокол, зримая манифестация Познавшего Тьму.

– Где же он? – поднял бровь Отец Богов.

– Прямо перед нами, великий О́дин, друг великого Хедина.

В сердце тьмы перед ними засветилось пятно – мягко-желтоватым светом. Несколько мгновений – и могучий коричневокрылый сокол гордо реял, пронзая неоформившееся, тусклое ничто.

Янтарные глаза взглянули на явившихся, и Райна с удивлением заметила, как изменилось на мгновение выражение отца – сделалось тяжким, усталым, пустым, словно от взваленного на плечи неподъёмного груза.

– Здесь мы обращаемся к Познавшему за силами творить наше дело и дальше, – негромко проговорил Хенсби. – Мы не просим у него милостей, мы знаем, как велики и обширны его труды.

Великий Хедин даёт нам силы творить то, что предначертано нам…

За спинами их раздался какой-то шум, словно кто-то ломился в запертую дверь.

Райна вновь взялась за эфес. От этой привычки, стоит только заслышать что-то «не то», с усмешкой подумала она, мне не избавиться уже до самого конца.

Мастер Хенсби досадливо поджал губы.

– Прошу прощения, великий О́дин. Поистине, некоторые наши братья несколько, э-э-э, невоздержанны.