Пепел Асгарда

На его плечах – всё Упорядоченное!

– Верно, – кивнул Старый Хрофт. – Великий Хедин потому и велик, что познал границы и пределы и занят достижимым – сохранением и сбережением великого, пёстрого и прекрасного многоцветья, вложенного Творцом в наши миры. И потому он поведал вам то, и так, как нужно было поведать. Потому что, если хрупкое равновесие нарушается… Тогда следует восстание, наподобие восстанию Ракота.

При этом слове на лицах четвёрки жрецов появилось уныло-кислое выражение.

Восставшего, похоже, здесь недолюбливали. У всех – кроме седого брата Хардри.

– Да, восстание Ракота. Он бился доблестно и был мне люб. Превыше всего Древние боги ценили мужество, храбрость и способность идти на врага в последнюю атаку, даже если силы неравны и воин смотрит гибели в глаза. И мы считали – те, кто слаб, должны или сделаться сильными, или погибнуть. Бросающий вызов непобедимой силе не должен думать о тех, кого сметёт ураганом его войны.

Так было, так жили Древние. Так жил Асгард. Миру временами требуется пустить кровь. Без восстания Ракота не восстал бы и Познавший Тьму. Или восстал бы? Что скажете вы, его верные служители?

Жрецы бледнели и переглядывались. Никто не дерзнул заговорить, кроме брата Хардри.

– Великий О́дин. Прости молодых адептов, они слишком юны и восторженны. Они не знают, о чём вести речи.

– Зато ты очень знаешь, брат Хардри! – насупился старший мастер.

 – Юная братия от чистоты сердца и простоты помыслов вопрошает, а ты и твои приятели…

– У брата Хардри есть приятели? – осведомился Старый Хрофт.

– Есть, великий О́дин, – сдержанно поклонился седой жрец.

– Всё мудрят чего-то, хитрят, рукописи альвийские почитывают… – нажаловался молодой брат Хефтер.

Хардри только хмыкнул.

– Мы здесь не только детишкам носы утирать да селян отучать хмельное пить по-чёрному.

Голова дана не одни лишь капюшоны носить.

– И для чего ж ты используешь её, брат Хардри?

Немолодой адепт слегка пожал плечами.

– Беседовать лучше в уединении, великий бог О́дин. Тем более что мои братья не слишком одобряют мои… умствования. Мои и тех, кто согласен со мной.

– Что ж, поговорить можно, – пожал плечами Старый Хрофт.

– Но, великий бог! – пискнул молодой брат Хефтер.