Пепел Асгарда

 – А как же мы? Мы же были первые!

– Так и быть, – смилостивился Отец Дружин. – Однажды великий Хедин…

* * *

– Это была хорошая история, великий О́дин.

В крошечной келье брата Хардри горела только небольшая свеча. Жёсткое узкое ложе, стол, табурет – и книги, заполнявшие всё пространство стен.

Три кружки с чистой водой на столе.

– Ты хотел беседы, брат Хардри?

– Да. Низкий поклон тебе, великий бог, за твоё согласие. Молодые жрецы, что домогались… историй про Познавшего Тьму, они ведь как дети.

Те, кто познаёт сущее, вопросы задаёт лишь самому себе. Но рассказ твой был красен. Особенно про Хедина в погребе.

О́дин едва заметно улыбнулся.

– Надеюсь, старший мастер не будет гневаться на тебя, брат Хардри.

– Не будет. Мы полезны Храму. Хотя отделяем себя от других.

– Почему?

– Они погрязли в мирском и суетном. Они жаждут бывальщин, какие рассказывают у походного костра. И забыли, куда должны стремиться.

– А тебе… и твоим друзьям это ведомо?

– Как может быть ведом путь небесных сфер тому, кто всего лишь глядит на отражение солнца в пруду? Где вдобавок баламутят воды гуси и утки?

– Но вам ведь нужен… именно путь небесных сфер?

– Путь небесных сфер, – кивнул Хардри. – Человек, подобный сущему, познаёт его через себя, но и себя через него. Мы есть лишь отражение небес, как и небеса есть отражение нас, и в вечном пути от «себя» до «небес» и обратно – путь познающего.

– Расскажи мне больше о тех, кто согласен с тобой, – после краткого молчания попросил О́дин.

– Наш путь – это дорога от себя и к себе, как я уже сказал. Мы познаём, ибо… Ибо путь Познавшего Тьму – путь вопросов без ответа.

– Разве? – удивился Старый Хрофт.

– Мудрый не копается в придорожной пыли, но подъемлет взор свой к небесам и звёздам. Печаль охватит любого непосвящённого, что дерзнёт вглядеться в недоступное ему; печаль, что может погубить.

Поэтому осторожный и милосердный сохранит открытое ему в собственном сердце и укроет бронёй вопросов. Не знающий, какой вопрос задать или как истолковать ответ, недостоин учения. Так думаем мы, познающие.

– Вы задаёте вопросы? Какие же?

Тонкие губы Хардри едва заметно дрогнули.

– Вопрос, великий Бог, наш инструмент. Наше оружие, наш щит и наш меч.