Молли Блэкуотер. За краем мира

Ди, где Ди? Где эта кошка?

У ног раздалось сердитое «мряу!», мол, где же мне ещё быть, как не тут?

Порыв ветра в лицо.

Беги, Молли, беги!

Молли только вздохнула. И бросилась наутёк.

Через заднюю аллею, мимо чужих дверей, мимо куч мусора, мимо крыс, прыснувших в разные стороны при виде бесшумно стелющейся Ди – Азалия-стрит, где рельсы паровичка, восемь кварталов по ней вниз, туда, где обитали Билли и Сэм.

Это была другая дорога; сегодня Молли не рискнула отправиться, как обычно, эстакадой скоростных паровиков. Кто знает, вдруг разыскивающий её Департамент следит за ними с особой тщательностью…

Молли очень торопилась.

Уйти подальше, как можно дальше, затеряться в лабиринтах Нижнего Норд-Йорка, пронизанного эстакадами и тоннелями.

Уйти подальше, пока не поднялась тревога.

Она выдержит. Она сможет.

Короткий зимний день кончался. Тьма накатывала на Норд-Йорк, хорошо ещё, что после снегопадов установилась обычная для декабря погода, без морозов и метелей.

Молли прочитала достаточно книг о путешествиях и путешественниках, чтобы знать, что долго на холоде она не выдержит.

Надо было найти убежище на ночь.

Кошка Ди не отставала ни на шаг.

Свернув очередной раз в мусорную аллею, где не светили газовые фонари, Молли вдруг замерла, прижимаясь к стене, – следом за ней с улицы, где проходили рельсы городского паровичка, шагнула какая-то фигура.

Шагнула – и остановилась, широко разводя руки.

Кошка Ди прижалась к ногам Молли.

– Девочка, – сказал низкий и сильный голос со странным акцентом. Впрочем, нет, так говорил тот самый мальчишка-Rooskii, свалившийся с лестницы, когда она выручала Диану!

Сухой треск, словно рвётся плотная мешковина.

Прямо перед прижавшейся к стене Молли засветился огонёк, тёплый, желтоватый, будто от свечки. Поплыл по воздуху, замер, выхватив из тьмы лицо того самого мальчишки. Соломенные волосы, жёсткие сощуренные глаза. Сейчас он совершенно не казался покорным и угодливым.

– Пойдём, девочка, – просто сказал он. – Пойдём, charodeika.

Последнего слова Молли не поняла.

– К-кто ты?

– Всеслав моё имя. Вы звать мой народ Rooskies.

На родном языке Молли он говорил сносно, хоть и с сильнейшим акцентом, забывая артикли и неправильно используя инфинитив.

– Почему ты идёшь за мной?

– Потому что за ты гнаться. Такая volshebnitsa, как ты… они ты бояться.

– Кто они? Что такое… э-э-э… volsh’ib… как ты меня назвал?

– Ведьма.

– Я не ведьма! – отчаянно запротестовала Молли.

– Тогда почему ты бежать? И, если ты бежать, я могу помочь.