Месть Империи. Братство Астарты

Константин сам никогда не стеснялся в выражениях по отношению к своим отпрыскам, мог и ударить, если те попадались в моменты ярости, но ото всех других требовал жесточайшего исполнения этикета. Проявление неуважения к семье — в любой форме — могло стоить не только карьеры, но и жизни.

Помощь пришла с совершенно неожиданной стороны. Михаилу надоело быть сторонним наблюдателем, и он решил принять участие в забаве.

— Я не слышал никаких оскорблений. Напротив, мне кажется, именно ты, Зоя, ведешь себя как тупая злобная сука! — Стянув губы в хищной ухмылке, он просмаковал еще раз, медленно и со вкусом: — Как злобная сука!

Последние слова упали в толпу, как капля катализатора в раствор, мгновенно ускорив стремление почтенных командиров покинуть шатер.

Никому не хотелось оказаться втянутым в битву титанов, поскольку ничего, кроме неприятностей, она не сулила.

— Что! — Зою сорвало окончательно, и голос превратился в настоящий вой: — Кого это ты, ублюдок цирковой шлюхи, назвал сукой!

Василий и его свита схватились за пояса, где обычно висело оружие, но на Михаила это не произвело никакого впечатления.

Невысокий, на пол головы ниже Василия, он слыл первоклассным бойцом как на фехтовальной дорожке, так и в борцовском зале. Приятные черты лица Михаила испортила злая гримаса:

— Хочешь, чтобы я отлупил тебя и твоих павлинов, как в прошлый раз?

Неприятные воспоминания отразились в глазах Василия, его взгляд заметался, пересчитывая своих и чужих.

Подсчеты явно оказались не в его пользу, и он поднял руку, успокаивая свой эскорт:

— Позже! Позже, друзья мои! — И добавил еле слышно, едва шевеля губами: — Придет время, и мы за все поквитаемся!

— Трус! — Зоя, оттолкнув брата выскочила вперед. Она еще не знала, что будет делать, но бешеная ярость, клокочущая внутри, требовала выхода.

Выход нашелся в древней амфоре, стоящей на постаменте за троном. Ни на миг не усомнившись, хрупкая девушка метнула дорогущую керамику в голову ненавистного родича.

Несмотря на неожиданность, Михаил увернулся, и тысячелетний фарфор, врезавшись в шатровый столб, со звоном разлетелся на тысячи осколков. Грохот разбившейся амфоры и последовавшая за тем гробовая тишина вернули Зою в реальный мир.