Месть Империи. Братство Астарты

— Цезарь, надеюсь, вы не серьезно! Именем вашей матери заклинаю вас! Иоанн, опомнитесь, вы рискуете не только собой, но и всей династической линией!

Видя бесполезность своих усилий, Прокопий остановился, хватаясь за грудь, но тут же сплюнул в сердцах и вновь бросился догонять, бормоча про себя:

— Хотя бы увижу собственными глазами, как ваш дед всыплет вам за вашу легкомысленность!

Процессия подошла к первой цепочке легионеров и остановилась. Иоанн встал в цепь между двумя удивленными воинами. Посмотрев сначала на одного, потом на другого, он произнес громко, чтобы его было слышно всем:

— Я вижу, вы перетрудились! Может быть, мой дядя платит вам слишком много?

Видя, что ирония здесь совершенно не в почете, Иоанн, разинув рот, заорал во весь голос:

— Чего встали?! Шевелитесь, мерзавцы! Ослепли?! Сам цезарь пришел вам в помощь!

Вслед его крику, эхом пронеслось по рядам:

— Шевелись! Шевелись!

А затем шелестом прокатилось по легиону:

— Цезарь! Цезарь! Цезарь!

Никто не спрашивал: «Какой цезарь? Где? Для чего? Причем тут вообще цезарь?».

Всем вдруг «просто цезаря» стало достаточно. На лицах легионеров появились непроизвольные улыбки, и, передавая друг другу камни, кто-нибудь иронично бросал:

— Говорят, сам цезарь встал в цепочку.

— Надо же! Ну, пущай поработает, пупок-то чай не развяжется!

Они довольно гоготали, а камни текли быстрее и быстрее. Железная лента заработала вновь!

Весь штаб по примеру цезаря вынужден был встать в цепочки и надрывался сейчас вместе с простыми солдатами, костеря Иоанна на чем свет стоит.

Прокопий обливался потом рядом с цезарем. Тучному патрикию каждый камень отдавался болью в пояснице, он демонстративно кряхтел, охал и перед тем, как схватиться за следующий, громогласно просил всех богов о смерти как о милости. Видимо, боги слушали мольбы Прокопия невнимательно, поскольку вслед за оглушающим воем, рой смертоносных камней обрушился почему-то на соседнею цепочку. Теперь каждый выстрел городской метательной машины выкашивал с десяток воинов, но, к счастью для первого легиона, она стреляла не слишком часто.

Увидев у своих ног исковерканные тела, Прокопий сжался, и мольбы о смерти мгновенно прекратились:

— Прости меня дурака, господи! Не ведаю ведь, что прошу! — Патрикий еще раз покосился на мертвецов. — Вот ведь дурак старый, чуть беду на себя не накликал!

Работа кипела. Когда солнце перевалило зенит, переход у первого легиона был завершен.