Месть Империи. Братство Астарты

Он смотрел на хмурые, залитые кровью лица воинов, на обожженные тела и думал: «Неужели все это может быть на самом деле? Почему люди, совершенно не интересуясь причиной, с таким остервенением калечат и убивают друг друга?»

Его размышления прервал показавшийся ему совершенно неуместным шепот Прокопия:

— Мой цезарь, надеюсь, вы быстро бегаете?

— К чему это ты, Прокопий? — Иоанн недоуменно поднял брови.

— К тому, что лично я бегаю крайне плохо и, боюсь, если не брошусь бежать прямо сейчас, то точно войду в тот самый процент неизбежных потерь.

Вы же ведь помните тот хитрожопый план нашего милейшего друга Навруса?

Иоанн посмотрел на своего наставника: эта витиеватость и многословность говорили о том, что он действительно напуган.

— Думаешь, пора?

В ответ загрохотали первые звенья цепи подъемного моста, и откуда-то из глубины гавелинских когорт раздался истошный вопль:

— Обходят, братцы!

Легионеры закрутили головами и прибавили шагу. Не став больше ждать, цезарь скомандовал своему штабу:

— Отступаем!

Вокруг все с облегчением вздохнули: грохот цепи опускаемого городского моста действовал на нервы.

Первыми не выдержали, как и предрекал Наврус, гавелины. Они отходили в авангарде, постоянно оглядывались назад, и шаг их с каждой секундой становился все шире и шире. Последней каплей стал очередной вопль:

— Конница! Засада! Спасайся!

После этого гавелины побежали, уже не стесняясь. За ними бросился бежать и весь легион. Штабные, видя удаляющиеся спины, не стали дожидаться команды и припустились вдогонку.

Прокопий покрутил головой, прикидывая расстояние от них до открывающихся ворот и до позиций армии.

— Мой цезарь, может и нам…

Не дав закончить, цезарь рубанул:

— Я лучше сдохну, чем побегу у всех на глазах!

— Сомневаюсь, что лучше... — Прокопий, бормоча и напрягаясь изо всех сил, засеменил вслед прибавившему шагу цезарю.

Городские ворота с лязгом распахнулись, и по мосту застучали копыта сардийской конницы.

Первая сотня пролетела мост и рванула вслед за варварами. Бегущие разделились на три неравные группы. Первыми бежали две когорты гавелинов, за ними — когорты герулов, даже в минуты хаоса сохраняющие видимость порядка, и, наконец, безнадежно отставшие Иоанн и Прокопий.

Патрикий отчаянно пыхтел и перейти на бег больше не предлагал. Он и так выбивался из сил, и если бы цезарь побежал, то точно остался бы дожидаться смерти в одиночестве.