Месть Империи. Братство Астарты

У него нет пути назад — братство не прощает предательство. Тогда что же случилось?

Исидор Феоклист в задумчивости остановился, раздраженно пробормотав про себя:

— Еще эти чертовы венды шляются неизвестно где! Где посланница магистра? Куда они провалились?

Он не любил ждать и еще больше не любил, когда просчитанные комбинации рушились на глазах. Как все красиво выглядело в мечтах! Он, Исидор Феоклист, приносит патриарху голову Тироса и кристалл проникновения. Да за такое он мог бы просить все, что угодно! Кресло председателя Трибунала, а то и повыше.

В глазах прокуратора мелькнул жадный огонек.

Исидор переложил свитки, лежащие перед ним на столе, и нашел тот, что искал. Он развернул его и прочел в очередной раз. Донесение от человека при дворе Хозроя говорило о посланнице братства Астарты к царю. Прокуратор задумался. Допустим, посланный отряд вендов перехватил посла, и когда-нибудь они все-таки доставят ее ко мне живой. Что это даст? Адепт братства третьего уровня ничего не скажет даже под пыткой, у этих еретиков есть какая-то немыслимая способность отключать сознание от тела.

Они не чувствуют боли.

Он забарабанил пальцами по столу, озвучивая мысли вслух:

— Что же ты задумал, Эрторий Данациус?

Вопрос не находил ответа, вызывая злобную неудовлетворенность и понимание — второй провал ему не простят.

У входа затопали подкованные армейские сандалии, отрывая Исидора от мрачных мыслей, и он поднял на вошедших тяжелый взор. Откинув полог, в проеме показались рыцари ордена и его секретарь брат Луций.

Вслед за собой монахи втащили связанного человека. Прокуратору хватило одного взгляда, чтобы узнать Иллариона, и это сразу же наполнило его злобной радостью. Вот он, тот человек, что ответит за все неудачи последних дней!

Воины ордена бросили пленника на колени посреди шатра и встали за его за спиной. Прокуратор, поднимаясь из-за стола, жестом отпустил орденских бойцов, и только когда за ними заколыхалась ткань полога, заговорил слащавым голосом.

— Где же ты был, друг наш Илларион?

Приторные интонации в голосе прокуратора вызвали у парня паническую дрожь. Все, кто имел дело с Исидором, знали его садистскую привычку предварять пытки ласковой, почти дружеской беседой. Вскинув голову и пожирая прокуратора преданным взглядом, Илларион буквально взвыл от ужаса:

— Я шел к вам, Ваше Преосвященство!

Секретарь тут же нагнулся к уху своего начальника и что-то быстро-быстро зашептал.